— Крем есть, потом намажу. Или ты хочешь помочь? — улыбается.
— Хочу, — тихо говорю.
Несмотря на внешнюю жесткость и брутальность, Федя кажется мне более открытым и ласковым, чем Глеб. Словно большой, опасный, но нежный кот. Мне бы хотелось приручить его.
Мы спускаемся.
На столе лежат три сочных куска мяса.
— Любишь стейки? Там пирожки можно разогреть, Петровна ахуенно печет. Ты умеешь делать пирожки?
— Да, — улыбаюсь, краснея.
— Испечешь нам что-нибудь? — Федя улыбается, а я таю.
— Конечно, если у вас есть мука и масло, — смеюсь.
— Всё есть, — он кладёт руку мне на плечо, притягивает к себе, целует в макушку, — ты прелесть, малыш.
— Спасибо, — не хочется отстраняться.
Мы идём на берег озера, к мангалу. Глеб вовсю занимается костром.
— Как поспала, Настенька? — хитро прищуривается, а я вспоминаю, какое непотребство творила, пока они не видели.
— Хорошо, спасибо.
— Садись, мы вино купили. Ты пьешь винишко?
— Я… да, — сажусь, беру бокал.
Знаю, что должна быть хорошей. Правильной, как учила мама. Но эта правильность уже стоила мне многого. Эти мужчины — то, что я отчаянно не хочу потерять. Хотя они и не мои, но…
— Ты чего расстроилась? Вино плохое? — спрашивает Глеб, садится рядом со мной.
Федя кладёт стейки на решетку.
— Нет, — залпом выпиваю бокал, вино попадает не в то горло, — ой!
— Тшш, тихо, девочка, — Глеб аккуратно забирает у меня бокал, обновляет вино, — Пино Нуар нужно смаковать. Смотри.
Он делает глоток, затем нагибается ко мне, едва касается губ. Напиток проникает мне в рот вместе со сладостью поцелуя.
— Ах… ммм… — делаю мелкий глоток, — вкусно.
— Чувствуешь? — Глеб нежно обнимает меня. — Этот аромат вишни и ванили?
— Да, — не могу оторвать взгляд от голодных глаз мужчины.
Я чувствую, как снова разгораюсь. От пяток до ушей. Хочу… лишиться невинности с этими мужчинами. Щёки полыхают, губы саднит после поцелуя.
— Сейчас ужин, крошка, — он целует меня в нос, — а потом уже… что захочешь.
От грудного голоса по телу проходит дрожь, а между ножек становится неприлично мокро.
Мужчины включают негромкую музыку. А я пью дорогое бургундское вино и наслаждаюсь. Так не бывает! Я попала в сказку! У меня целых два принца… хотя нет, короля!
Рассматривая тихую гладь озера и гаснущие за кронами деревьев солнечные лучи, я все чётче понимаю, что заслужила это всё. И что не просто так терпела унижения подружек.
Всё ради сегодняшнего дня.
Почему все говорят, что надо довольствоваться малым? Хочу этих мужчин!
— Вот, детка. Приятного аппетита, — Федя ставит передо мной тарелку с сочным куском мяса, накладывает салат, — а то тут дуешь вино без закуси. Ооо…
Он смотрит на меня. Да, я пьяна… и что?!
— Наша Настюшка пьяненькая, — ухмыляется мужчина, — прелесть.
— Поцелуй меня! — командую.
— Как скажешь, детка, — мужчина властно овладевает моими губами, а Глеб неотрывно следит за нами.
Поправляет член в спортивных штанах. Краем глаза вижу, как он топорщится.
— Ммм… куда… — бормочу пьяным голосом, когда мужчина отстраняется.
— Кушай, — Федя целует меня в лоб, садится рядом.
Смотрю на хорошо прожаренный стейк. От него исходит обалденный пряный аромат. Отрезаю кусочек. Кладу в рот и прикрываю глаза от удовольствия. Мясо мягкое, нежное. Разве можно такое сделать на обычном мангале?
Я больше не стесняюсь. Гляжу на бутылку вина.
— Еще хочу, — облизываю губы, нагло гляжу на Федю.
— Разошлась наша русалка, — улыбается Глеб.
— Оно вкусное! — канючу.
— Держи, — Федя обновляет вино.
Смакую вкусный напиток. Затем слезаю со скамеечки. Меня ведет, опираюсь на стол.
— И это лишь полбутылки. Настюш, вернись-ка сюда. Не нужно…
— Нет! — стягиваю майку, открываю мужчинам свою грудь.
Мои соски беспощадно стоят, притягивая голодные хищные взгляды. Бегу на пляж.
— Хочу купаться! — заявляю.
— Настя! — слышу сзади голос Глеба, он быстро догоняет и ловит меня. — Лучше в таком состоянии в воду не лезть!
Разворачиваюсь и прижимаюсь к нему. Чувствую быстрое сердцебиение.
— Хочу! — бормочу.
— Малышка, ну куда ты собралась? Пойдём, посидим у дома. Поболтаем.
Меня ведут на террасу. А я не сопротивляюсь. Ведь готова с этими мужчинами куда угодно. Федя убирает тарелки, тушит мангал. Глеб натягивает на меня майку.
— Ну… — сопротивляюсь, — жааарко!
— Пьянь, — смеется мужчина, — пошли, комары сейчас закусают.
Меня сажают на диванчик, накрывают пледом. Мужчины садятся по обе стороны от меня.
— Значит, пить тебе нельзя, малышка? — спрашивает Федя с диким блеском в глазах.
А я вообще себя не контролирую. Смотрю на него и…
— Я сегодня на вас мастурбировала, — язык заплетается.
Мужчины напрягаются. Вижу, как переглядываются.
— Все думают, что я простушка. Девственница, которую развести как нефиг делать! Но я не вещь! — гордо выдаю.
— Конечно, девочка. Ты не вещь, — мягко успокаивает меня Глеб.
— И… вообще… — забываю, что хотела сказать дальше, — я просто не хочу отдавать невинность кому попало.
— Это правильно, — Федя целует мою ладонь.
— Вам хочу… — бормочу, переводя затуманенный взгляд с одного мужчины на другого, — очень хочу… я… устала был девственницей. Сделайте мне… хорошо…
— Малыш, давай-ка в кроватку, — улыбается Глеб, — а утром поговорим.
— НЕТ! — сбрасываю плед, затем нагло забираюсь к Феде на колени.
Прижимаюсь всем телом. Тыкаюсь носом в шею.
— Стань моим первым… пожалуйста…
Глава 11
Фёдор
Утренняя прохлада приятно холодит кожу. Достаю сигарету, делаю глубокую затяжку. Прикрываю глаза. Настя. Она одна в моей голове. В жизни так не залипал на девчонку.
Тем более такую молоденькую.
Смотрю на туман, мирно поднимающийся над гладью озера. Чувствую себя ахуенно счастливым.
Вчерашний день стал для меня откровением. Сначала я пиздец как возбудился, услышав стоны малышки из моей спальни.
И как последний извращенец подслушивал, пока Настюшка ласкала себя. Сам не помню, как смог свалить. Она ещё и дверь не заперла. Спустя час я вошел. Пахло её сладостью. Смотрел на мирно сопящую девочку, понимая, что теперь не смогу отпустить.
Трусики лежали на стуле. Не помню, как выдержал эту пытку. Глебу ничего не сказал, плотно прикрыв за собой дверь.
Настюшка…
— Какая же ты сладкая, — улыбаюсь, подношу пальцы к носу, — я всё еще пахну тобой.
Взрослые мужики и невинная малышка. Настя вдохнула в нас с Глебом новую жизнь.
И то, что произошло ночью…
* * *
— Ты же понимаешь, — рычу, стискиваю упругую попку малышки, — что, если мы начнем, уже не остановимся.
Тело Насти напрягается. Но она не убегает. Наоборот, жмется ко мне сильнее.
— Хочу… — она томно шепчет, тяжело дышит, — наконец-то я не боюсь сказать о своих желаниях. Я так устала бояться… думать, что скажут другие!
— Чего ты хочешь? — выдыхаю, нахожу сладкие губки.
— Вас хочу…
— Обоих? —