— Ваш муж находится в стерильной камере, внутрь заходить нельзя, — пояснила доктор Кордрей, когда они остановились у одной из дверей.
— Ужасно! — прошептала Соня, взглянув сквозь стекло. Комната была заставлена множеством аппаратов. В изножье кровати сидела медсестра; она следила за экранами мониторов. Джерри лежал на постели с забинтованной головой. Обе его руки были под капельницами, к бинтам на темени тянулась трубка, к затылку — кабели от большого компьютера. Вся грудь была обклеена электродами, от которых к громоздким устройствам бежали провода. Прозрачная кислородная маска прикрывала рот и нос.
— Участки мозга, отвечающие за дыхание и сокращения сердца, разрушены, — тихо сказала врач. — Компьютеры воспроизводят утраченные функции. Центры высшей нервной деятельности не повреждены, и мы смеем надеяться, что моторика, экскреторные и сексуальные функции не пострадали. Если не случится непредвиденного, он должен полностью поправиться.
— Полностью? — переспросила Соня недоверчиво.
— То, что потеряно, потеряно безвозвратно. Его легкие и сердце нуждаются в помощи компьютера.
— И в таком состоянии он проведет остаток жизни? — Соня плакала. — Это вы называете полным выздоровлением!
— Госпожа Рид, это временно, пожалуйста, возьмите себя в руки, рядом другие больные…
— Оборудование уже отправлено из Звездного городка, — сказал Вельников. — Причем более совершенное, чем это.
— Из Звездного?.. — пробормотала Соня.
— Вы сами захотели это увидеть, — сказала успокоительно доктор Кордрей. — Уверяю вас, положение не столь безнадежно, как может показаться. Прошу в мой кабинет, побеседуем спокойно.
Соня позволила увести себя к лифту. Они прошли в небольшой кабинет на третьем этаже и сели на твердые металлические стулья.
— Русские везут новое оборудование, — начала доктор Кордрей.
— Это экспериментальные аппараты для длительных космических путешествий, — подхватил Вельников. — Суть идеи в том, чтобы замедлить дыхание и сердечный ритм, привести человека в состояние анабиоза, наподобие зимней спячки животных. Программу переделают для поддержания нормальных функций…
— С вашего позволения, мы вживим в мозг вашего мужа постоянные электроды и зашьем надрезы. Советский аппарат не требует прямого контакта с электродами, он посылает электромагнитные импульсы через кожу. Это исключает опасность инфекции.
— И поскольку предназначался для космонавтов, он очень компактен и может работать на батарейках, двенадцать вольт.
— Ваш муж сохранит неплохую подвижность.
— Подвижность? — повторила Соня, тупо глядя куда-то между доктором и Вельниковым. — Компактный аппарат?
— Всего одиннадцать килограммов вместе с батареей, — уточнил Вельников. — Размером с переносной телевизор, для удобства можно поставить на тележку. Если сделать длинный соединительный кабель, Джерри сможет передвигаться по квартире, не возя за собой установку.
— Чудовищно, — сказала Соня. — А нет иного выхода? Нельзя пересадить часть мозга?
Доктор Кордрей покачала головой.
— Американцы пытаются сделать что-то в этом роде, — сказала она, — но им понадобится не меньше пяти лет, а за это время…
Вельников прожег ее взглядом, но было уже поздно.
— Что — за это время? — вскинулась Соня.
Элен Кордрей отвела взгляд.
— Говорите! — настаивала Соня. — Я имею право знать!
— К несчастью, советская установка управляет мозгом не совсем точно. Затем будут нарушения обменных процессов, а медикаментами их можно регулировать лишь отчасти. Неизбежны повреждения сосудов и микроинсульты, возможен паралич, вялотекущая эмфизема…
— Вот оно что… — прошептала Соня. — Как долго?..
— Два, возможно, три года. Будем надеяться, что за это время медицина…
— Два-три года… два-три года медленного мучительного угасания…
— Как ни прискорбно, госпожа Рид, это единственное, что можно предложить. Год назад ничего подобного не было.
Она вынула из стола какие-то бланки и передала их Соне вместе с ручкой.
— Что это?
— Разрешение. То, что мы намерены предпринять, квалифицируется как чрезвычайные усилия по поддержанию жизни. Чтобы вживить электроды, нам нужно разрешение ближайшего родственника. А кроме того, нужно разрешение искусственно поддерживать жизнь пациента более девяноста шести часов.
— Значит, если я откажусь поставить подпись, вы отключите ток и дадите ему умереть?
— Это закон. Вы его жена, то есть ближайшая родственница.
— Бывшая жена…
— Вот как… — Доктор Кордрей покосилась на Вельникова и нахмурилась. — Двусмысленное положение… Кто еще может подписать бумаги без промедления? Сын, дочь?
— Сын в Америке. Дочь работает пилотом Аэрофлота, и я понятия не имею, в какой части света она сейчас.
Элен Кордрей пожала плечами.
— Это создаст трудности с оформлением, — произнесла она задумчиво, постукивая пальцем по столу. Потом выпрямилась и сказала отчаянно: — А, пропади оно пропадом! Ставьте свою подпись, там разберемся. Не могу позволить человеку умереть из-за пустой формальности.
— Да, но захочу ли я подписать… — пробормотала Соня.
— Госпожа Рид, иного выхода нет.
— Есть, доктор…
— Вы хотите сказать…
Да, именно это Соня хотела сказать. Никогда уже Джери не взлетит в космос. Он и работать-то вряд ли сможет. Недолгий остаток жизни он будет привязан к одиннадцатикилограммовой машине. Он будет медленно умирать, а не жить, и некому будет о нем позаботиться. Не милосердней ли не дать ему проснуться?
Волна презрения к себе окатила ее при этой мысли. Вот оно что, Сонечка! Некому, кроме тебя. Это тебе предстоит ходить за ним, наблюдать, как он медленно сползает в могилу, выслушивать его стенания, сносить капризы и горестные сетования — месяц за месяцем… Двадцать долгих лет ты прожила с этим человеком. На твоих глазах он раз за разом отрекался от всего ради одной-единственной цели, и, когда он подошел к ней вплотную, ты его предала. Развелась с ним. Разбила его сердце.
А теперь ты боишься потратить на него два года и хочешь, чтобы он умер?
Нет, Соня, так легко тебе не отделаться. Если ты не подпишешь эти бумажки, если не сделаешь того, что только ты и можешь для него сделать, это будет называться иначе. Не «позволила умереть», а убила. Будто собственной рукой отключила энергию.
Соня взялась за ручку.
— Ничего я не намереваюсь, — сказала она. — Будем делать то немногое, что мы можем.
Заморожен мозг Тессы Тинкер!
Близкий (ближе не бывает) знакомый голливудской секс-звезды Тессы Тинкер, которая на прошлой неделе скончалась от травм, полученных при столкновении ее «мерседеса» с мусоровозом на Беверли Хиллз, только что сообщил — исключительно нашей газете, — что мозг Тессы взят на сохранение странным похоронным бюро в чокнутой Северной Калифорнии. Способ хранения мозга позаимствован у военных, из какой-то их секретной разработки, В один прекрасный день законсервированный мозг можно будет оживить, пересадить в новое тело, выращенное в соответствии с генетическим кодом покойной, и она снимется еще в тридцати трех кинофильмах, приводящих мужчин в трепет.
Если ее фильмы