Верно то, что примирение законных структур и сложившейся экономической организации, а также некоторые вопросы обороны представляют серьезную проблему. Верно также, что Советский Союз, крупнейшую независимую страну мира с самым большим населением на Европейском континенте, не говоря уж о самых могучих вооруженных силах, вряд ли ждут как члена второго разряда в нынешней структуре Европы. Но несмотря на разведывательный характер предложений, ясно, что Англия и Франция, а также многие другие члены содружества (которых они, кажется, представляют), так же, как и мы, заинтересованы в членстве Советского Союза. Поэтому они могут добиваться изменений в законах Объединенной Европы, чтобы принять наши условия.
При нынешнем состоянии дел ни Англия, ни Франция, ни обе они вместе не в состоянии быть политическим противовесом экономической мощи Германии. Только вступление в ОЕ Советского Союза, с его тройным против Германии населением, с ВНП [30] почти в той же пропорции, лидерством в космосе и престижем Красной Армии способно уберечь Европу от превращения de facto в Великогерманскую Сферу Процветания.
Только вместе с Советским Союзом ОЕ способна остаться воистину домом братства для равных.
«Гейнс» опробует местный рынок
После успеха пробных продаж продукции на Гаити компания «Гейнс» сообщила, что начинает предлагать «Гейнс пипл чау» в своей стране. Продажа основных продуктов со сбалансированной питательностью — продуктов из соевой муки, льняного масла и собственного секретного набора витаминов, минеральных солей и искусственных приправ — в первую очередь должна положить начало новому делу. Уже подписаны контракты с тюремными ведомствами Арканзаса и Род-Айленда.
«Пипл чау» обеспечит сбалансированное питание — при стоимости много меньшей, чем стоимость нынешнего снабжения тюрем. «Гейнс» надеется проникнуть на этот рынок очень быстро. Пока что прямая продажа потребителю будет ограничиваться несколькими странами Латинской Америки, где в ситуации голода главной проблемой становится питательность продукта, а не его вкус и внешний вид. Тем временем «Гейнс» экспериментирует с новыми вкусовыми добавками и концепцией упаковок, чтобы выйти на национальный рынок, в том числе с сахарной пудрой и синтетическим соусом чили.
IV
Пьер Глотье владел квартирой на Рю Сен-Жак, в самом сердце Сен-Жермен; у него были средства — семейное дело по производству пищевых упаковок, — об этом он предпочитал не говорить; он был красив — длинные черные волосы и патрицианское лицо; он понимал толк в любви; как журналист бывал на куче важных приемов. Он заключил взаимовыгодное соглашение с Соней Ивановной Гагариной.
Они познакомились на приеме в Монако и через два часа были в постели. Они жили в одном номере на лыжном курорте в Альпах, гостили друг у друга в Брюсселе и Париже, и все это без какого-либо подобия любви или серьезных отношений. Они были друзьями и по временам партнерами по постели.
Жить с Пьером — примерно то же, что делить квартиру с любовником и доброй подругой одновременно: на свой лад Пьер был для Сони и тем и другим. Они могли пойти на вечеринку вместе, а уйти порознь и потом сравнивать эротические впечатления. Несколько Сониных подруг по «Красной Угрозе», к примеру, Таня, Лена и Катринка, имели такие отношения с понимающими парнями в Париже, Мюнхене или Лондоне, но Соне казалось, что ей повезло. С одной стороны, Пьер, несомненно, был хорошим любовником и всегда хотел ее, если не подворачивалось что-нибудь интересное. С другой — он постоянно таскал ее в ночные клубы и на вечера, где все мужчины, увы, интересовались лишь друг другом.
Соня на такси доехала до квартиры Пьера, и консьерж, которому Пьер оставил ключи, впустил ее. Сам Пьер с помутневшим взглядом и с бутылкой холодного шампанского явился на следующее утро часов в одиннадцать.
— Славно провел ночку? — поинтересовалась Соня, чмокнув его в знак приветствия.
Пьер пожал плечами, воздел руки, как бы прося прощения, и проследовал на кухню.
— Довольно приятная маленькая венгерка, — легко сказал он, счищая фольгу с бутылки. Он ухмыльнулся Соне, хлопнул пробкой и разлил шампанское по бокалам в форме тюльпанов. — А это, как-никак, — сказал он, — первоклассное сухое, малышка.
Они чокнулись и в обход буфета двинулись в комнату довольно странного вида. Мебели здесь как таковой не было, не было даже пола — в обычном смысле. Диван, стойки, набитые электронной аппаратурой, грибовидные столики, ковровые дорожки, книжные шкафы, шкафчики, лампы — все это, казалось, плавно перетекает из одного в другое и произрастает из мягких ковров. Большое венецианское окно с видом на внутренний двор и две зеркальные стены делали комнату по ощущению безграничной. Идеальное место для вечеринок или даже оргий, и оно в изобилии повидало все это, по крайней мере, если верить Пьеру.
— Ну, какие планы на большие каникулы? — спросил Пьер, плюхнувшись на пухлый диван.
— Я здесь, не так ли? — спросила Соня, присаживаясь рядом, но в некотором отдалении.
— Ты намерена провести две недели в Париже? Со мной? — с сомнением или, возможно, с опаской спросил Пьер. По правде говоря, им ни разу не пришлось провести вместе больше двух дней.
— Тебя это не прельщает? — Соня смотрела на него широко открытыми, невинными глазами.
— А, ну да, конечно, я польщен, — с заминкой выговорил Пьер. — Mais [31], я не совсем этого ждал, chêrie [32]…
…Выяснилось, что он ждет подружку из Лондона — будущую порнозвезду, по его словам, — которой он обещал устроить рекламу в «Пари-мач» и даже в «Шпигеле» (что было совершенным надувательством).
— Ну и чудовище ты, Пьер Глотье, — воскликнула Соня, салютуя ему бокалом.
— Ты не сердишься на меня, а?
— Ну-ну, я тебя разыгрывала. Ясное дело, я не собираюсь быть все две недели с тобой. Несколько дней, несколько вечеринок, а потом…
— Я иду на три в ближайшие четыре дня…
— …а потом — в дорогу, незнамо куда — с кем встречусь.
— Вот это — моя Соня! — с восторгом воскликнул Пьер, явственно успокаиваясь. — Обещаю сделать все и подобрать тебе что-нибудь интересное.
С точки зрения американского космического инженера, видевшего штаб-квартиру НАСА в Хьюстоне, парижская штаб-квартира Европейского космического агентства была весьма непрезентабельна. Она помещалась в переулке рядом с улицей Суффре, за спиной Эколь Милитер [33]