Там он прохлаждался еще пять лет. Космос отстоял от него дальше, чем когда-либо: после проекта «Икар» ему так и не дали работать на переднем крае; оставалась надежда, всего лишь надежда, что руководство найдет какой-нибудь пустяковый проект, который можно будет доверить эмигранту-американцу, прежде чем он уйдет на пенсию. Лишь одно поддерживало Джерри все это мрачное время — озарение, видение, явившееся ему в самом начале — когда он только бросил «Роквелл» и «сани» ради «Икара».
Подобно Робу Посту, который знал, что роквелловский управляемый доставщик для боеголовок можно превратить в космический джип для перевозок с околоземной на геостационарную орбиту, Джерри был убежден, что космический буксир «Икар» можно переконструировать в космолайнер; в этом не было сомнений: Джерри видел, как Роб перекраивал свой доставщик.
Идея-то была та же.
Увеличить двигатели. Укрепить их на конце длинной стрелы, установленной по оси конструкции. Подвесить к круглому топливному баку каркас с защелками — и можно перевозить и грузовые и пассажирские модули любого типа. Можно быстро и с комфортом доставлять сотню пассажиров с околоземной орбиты в «Спейсвилль» или даже на Луну. Если сделать топливный бак еще больше, можно брать на Марс столько полезного груза, что его вполне хватит для закладки постоянного поселения. А размеры топливного бака не ограничены, можно даже сконструировать корабль для экспедиции на Юпитер. Это будет огромный скачок вперед, в космос, и для этого не нужно ничего мудреного — всего-навсего продолжить разработку уже готовой технологии.
Работая в проекте «Икар», Джерри не пытался развивать эту идею, надеясь, что после сдачи космического буксира в эксплуатацию получит новое назначение и сумеет убедить руководителей создать под его началом группу для проработки своего замысла. Но из этого ничего не получилось, и он начал работать над своей идеей на дому — ведь никто не стал бы слушать простого инженера-испытателя. А если бы и выслушали, отняли бы все, что он успел сделать. Время открыть карты настанет, когда ЕКА вновь переведет его в разработчики.
Вместо этого его назначили главным над наземными испытаниями, и Джерри стал поговаривать о своих идеях в цехе. Пусть на нем всего-навсего проверка оборудования, однако же он как-никак главный инженер, и под его руководством работают молодые ребята, которые не прочь послушать треп своего шефа — по крайней мере, прикинуться заинтересованными. Вскоре специалисты из его команды начали потихоньку прикидывать, как изменить испытываемое оборудование, чтобы его можно было использовать в фантастическом проекте шефа, и проект зажил своей жизнью, тем более что, кроме «Спейсвилля», ЕКА ничем не могло занять пытливые умы своих молодых сотрудников. Как-то раз Джерри отвел в сторонку молодой инженер, бельгиец Эмиль Лурад — он был одной из самых светлых голов в группе и боготворил своего шефа-американца.
— О нашей маленькой выдумке начинают болтать в других отделах ЕКА, Джерри, — сказал Эмиль. — Она становится местной легендой, так что поостерегись…
— Чего мне бояться, Эмиль?
Они сидели в переполненном буфете и говорили по-английски; их окружал разноязыкий гам, в котором, однако, доминировала французская речь — как и во всем ЕКА, доминировали французы. Эмиль подчеркнуто выразительно обвел глазами комнату.
Джерри рассмеялся.
— Я знаю, что французы в шутку путают вас, бельгийцев, с поляками, — сказал он, — но…
— Зато с вами, американцами, шутить не станут, и не только французы, ты же знаешь… — отвечал Эмиль.
— Ну да, да…
Разговоры о вступлении русских в Объединенную Европу уже носились в воздухе: от Вашингтона исходили смутные угрозы; доллар, к огорчению европейских держателей американских бумаг, снова падал; в европейской прессе то и дело мелькали слова «Космокрепость Америка». В Европе на американцев теперь смотрели примерно так же, как на европейцев — в Соединенных Штатах.
— Когда-нибудь ЕКА обратит на твою идею космического лайнера серьезное внимание, — сказал ему Эмиль. — И если ты не позаботишься, чтобы бюрократы ЕКА не выдали ее за свою собственную, то у тебя, американца, нет никаких шансов на главную роль в проекте.
— Да ну, чепуха… — промямлил Джерри, весьма тронутый участием Эмиля.
Но что тут можно было сделать?
Соня тогда неуклонно подымалась все выше в «Красной Звезде», зарабатывала уже больше, чем он, и Джерри редко обсуждал с женой свои служебные неудачи — это было для него слишком мучительно и не породило бы ничего, кроме ненужных споров. Но на сей раз он заговорил, и Соня проявила сочувствие.
— Твой приятель абсолютно прав! — уверенно заявила она. — Тебе нужно немедленно предпринять какие-то шаги, чтобы себя обезопасить. Железное бюрократическое правило — прикрой свою задницу!
— Чудесно, просто чудесно. И как же мне, по-твоему, это сделать?
— Свяжи свое имя с этой идеей в прессе.
— Может, еще дать интервью твоим дружкам из ТАСС? — съязвил Джерри.
— Это уже политика… — вполне серьезно возразила Соня. — Нет, у меня есть мысль получше.
Мысль оказалась неплохой. Она свела Джерри со своим старым другом, журналистом Пьером Глотье. Тот написал нечто среднее между научно-популярной статьей и биографическим очерком под названием «La Grande Tour Navette» [51], его напечатали во французском научно-популярном и научно-фантастическом журнале «Esprit et Espace» [52], и вот, пожалуйста — проект получил пикантное французское название, и имя Джерри накрепко с ним связалось.
Бюрократы из ЕКА не были этим восхищены: рядовые служащие давно ворчали, что «Спейсвилль» съедает львиную долю бюджета, а новых разработок, пусть даже не столь фантастических, как «Гранд Тур Наветт», нет и в помине, — и Никола Брандузи, как Джерри и рассчитывал, вызвал его на ковер.
Но теперь настал черед Брандузи бессильно изливать свою ярость перед свершившимся фактом, а Джерри — спокойно улыбаться, покуда тот не выдохнется.
— Послушай, Никола, — сказал он наивно. — Я-то думал, ты обрадуешься. Разве это не подарок для агентства? Пусть знают, что мы смотрим в будущее, ты сам ведь слыхал разговорчики: мол, ЕКА так завязло со своим «Спейсвиллем», что вся остальная Солнечная система достанется русским…
Брандузи, видимо, попался на удочку.
— Служащим ЕКА не дозволяется обсуждать в прессе планы агентства без специального на то разрешения, ты же знаешь, Джерри… — сказал он преувеличенно терпеливым тоном.
— Ну, конечно, знаю, — сладким голосом отвечал Джерри. — Но я-то думал, что «Гранд Тур» — мое собственное дурацкое изобретение. А ты говоришь, что его разработка входит в официальные планы ЕКА…
— Нет, не входит! — выпалил Брандузи.
— Так что ж плохого, если я об этом говорю? — сказал Джерри. — Если вы теперь станете замалчивать эту тему, разве не подумают, что это проект ЕКА, а не моя маленькая фантазия?
— Нет!