Слушал он, не перебивая, но лицо его темнело с каждой минутой. Когда я закончил, он выдохнул долго, с присвистом.
— Значит, мы теперь у них на крючке. Ты — их глаз. Я — их… могильщик на побегушках. — Он горько усмехнулся. — Классный карьерный рост. От офисных крыс до крыс в системе выживания.
— Да, — согласился я. — Но они дают защиту. Еду. И возможность… развиваться.
— Под колпаком! — прошипел Мишка, понизив голос. — Колян, ты слышал себя? «Не будут лезть, если не угрожает поселению». Это значит — пока ты удобный и послушный. А если твоя ци начнёт расти слишком быстро? Если твоя «звёздная аура» привлечёт что-то, что им не понравится? Они тебя сдадут. Или пришьют к стенке, чтобы изучить. А меня… — он ткнул пальцем в грудь, где пульсировало его тёмное ядро, — …меня заставят возиться с трупами, пока я сам не стану одним из них! Ты видел этот навык! «Нить Падших»! Он меняет ауру! Привлекает нежить! Я и так чувствую, как эта… хрень внутри меня шевелится, когда мимо проносят убитого Чужого! Я не хочу этого!
В его голосе звучала настоящая, животная паника. Не страх смерти, а страх потери себя. Страх превратиться в монстра, которым будут пользоваться.
Его слова попали в самую точку моих собственных, загнанных глубоко внутрь страхов. Под колпаком. Контроль. Равиль, наблюдающий за каждым моим шагом. Касьян, который в любой момент может решить, что я слишком опасен или слишком ценен, чтобы жить свободно.
Мысль висела в воздухе, неозвученная, но жгучая, как раскалённое железо.
— А если… — начал я, голос стал хриплым, — …если не остаться?
Мы замолчали, оглядевшись по сторонам. Никто не слушал. Вокруг кипела своя жизнь: кто-то чинил обувь, кто-то делился скудным ужином.
— Сбежать? — прошептал Мишка, и в его глазах вспыхнула дикая, отчаянная надежда. — Отсюда? От них? Куда? На улицу? Там же…
— Там — смерть. Но здесь — клетка, — перебил я. — И смерть в ней может быть медленной и… по чьему-то приказу.
Мы задумались всерьёз. Это был не просто бред испуганного ума. Это была холодная оценка.
— У нас есть навыки, — начал рассуждать я, глядя в пустоту. — У меня — Информатор. Я могу видеть угрозы издалека. Оценивать силу. У тебя… мана. Холодная, но сила. И твой новый навык… может, он поможет скрываться? Чувствовать скопления Чужих? Или… отвлекать их?
— Может, — неопределённо сказал Мишка, но в его взгляде уже загорелся азарт планирования. — А ещё… у нас есть знание. Мы знаем, где склад с припасами. Я сегодня дежурил рядом, видел. Там не только еда. Там инструменты, верёвки, медикаменты… и оружие получше, чем эти самопальные копья.
Мы стали обкатывать мысль, как два заговорщика, сжигаемые адреналином страха и свободы.
— Ночью. После смены караула, в самое мёртвое время, под утро, — шептал Мишка. — Они уставшие, внимание притуплено. Мы пробираемся к складу. Берём рюкзаки. Набиваем консервами, водой, патронами (если найдём подходящие), аптечкой. Берём нормальные ножи, может, даже один ствол, если повезёт.
— И уходим через тот самый чёрный ход, которым нас привёл Равиль, — добавил я. — Он с тыла, выходит в узкий проулок. Оттуда — не на главную улицу, а вглубь квартала, через развалины. Куда бежать?
— На запад, — тут же сказал Мишка. — Там, за рекой, промзона. Старые заводы, склады. В Равиляных отчётах я слышал — там Чужих мало, они в центре кучкуются, где людей было больше. И строения крепкие, можно укрыться. И от этого «поселения» подальше.
План рождался на глазах, сырой, рискованный до безумия, но наш. Не навязанный Касьяном, не одобренный Громилой. Наш.
— Если нас поймают… — начал я.
— Убьют. Или сделают так, что мы сами захотим умереть, — закончил Мишка. Его лицо стало жёстким, тем самым, что было после боя. — Но если останемся… мы просто станем винтиками в их системе. И однажды нас сломают или выбросят за ненадобностью.
Мы переглянулись. В глазах друг друга читали одно и то же: решимость. Страх был. Огромный. Но страх перед пожизненным рабством в золотой клетке под присмотром паука оказался сильнее страха перед неизвестностью и смертью на улицах.
— Значит, сегодня, — прошептал я. — Спим по режиму, чтобы не вызвать подозрений. В час ночи, после смены самого бдительного караула, встречаемся у общих туалетов — там всегда пусто в это время. И — по плану.
— По плану, — кивнул Мишка. Его холодная аура, казалось, сгустилась, став острее, решительнее. — На всё про всё — двадцать минут. Больше — и нас хватятся.
Мы разошлись, стараясь вести себя как обычно. Я пошёл к своей новой «комнате» — каморке рядом с кабинетом Касьяна, чувствуя, как каждый шаг отдаётся гулким эхом в пустой голове. Адреналин уже бил в виски. Это было безумие. Чистой воды самоубийство.
Но это была наша авантюра. Наш выбор. Не адаптация по чужим правилам, а бунт. Попытка вырвать свою судьбу из лап Системы и таких же, как мы, выживших, которые уже успели построить свою иерархию и тюрьмы.
Лёжа на своей новой, чуть более удобной койке, я смотрел в потолок и думал о том, как буду активировать «Информатор», чтобы увидеть патрули и караулы. О том, как мы будем пробираться в темноте, набивать рюкзаки. О том, что ждёт нас за стенами этого ТЦ.
Страх смешивался с лихорадочным, почти пьянящим чувством свободы. Мы были двумя загнанными зверями, решившимися выломать дверь клетки, не зная, что ждёт снаружи — пуля охранника или свобода диких лесов.
План катился по рельсам, скрипя и пошатываясь, но катился. Ночь, как и надеялись, была глухой. Мы притворились спящими, а в условленный час, как тени, выскользнули из своих постелей. Встретились у вонючих туалетов — там и правда ни души. Обменялись кивками — глаза в темноте блестели одинаковым, лихорадочным блеском.
Я активировал «Информатор» на минималках, сканируя коридоры. Система выводила блеклые силуэты спящих и два ярких пятна — дежурных на главных постах. Там, где нам было нужно, в сторону склада и чёрного хода, — пусто. Двинулись.
Склад охранялся одним парнем, который клевал носом, облокотившись на пику. Мы прошли в десяти метрах от него, прижавшись к стене, затаив дыхание. Его «профиль» светился в моём восприятии — уровень 0, обычный выживший, без ядра. Он не почувствовал нас.
Внутри склада пахло пылью, металлом и тушёнкой. Действовали быстро, на ощупь. Рюкзаки (взяли два прочных, туристических) набивали консервами, пачками