На всё ушло минут пятнадцать. Рюкзаки отяжелели, лямки впивались в плечи, но это был вес свободы. Последний взгляд на тёмный склад — и мы поползли обратно, к чёрному ходу.
И вот он, тот самый лаз, заваленный ржавой кровлей. Мы уже начали было раздвигать её, чувствуя на лицах холодный ночной воздух с улицы, когда из-за угла, прямо у выхода, поднялась фигура.
Дежурный. Молодой парень, лет двадцати. Он явно решил отойти «покурить» или просто размяться в тихом месте. Он замер, увидев нас, его глаза округлились от непонимания, потом — от ужаса. Рот уже открывался, чтобы крикнуть.
У меня не было времени думать. Не было выбора. Инстинкт, страх, адреналин — всё смешалось в один мгновенный, животный порыв. Я не помню, как выхватил только что взятый охотничий нож. Помню только короткий рывок вперёд, резкое движение руки и… хлюпающий звук.
Нож вошёл парню в горло. Глубже, чем я планировал. Он не закричал. Он только издал булькающий, удивлённый звук, схватился за шею и медленно осел на землю, упираясь в меня безумным, быстро тускнеющим взглядом.
И тут же в меня впилось. Волна чёрной, густой, невероятно концентрированной энергии, в десять раз мощнее и «горячее», чем от любого Чужого. Она ворвалась в мою грудь, в узел Ци, с такой силой, что я отшатнулся, едва не упав. Узел вздулся, затрепетал, будто его перекормили. В глазах потемнело, в голове зазвенело. Столько энергии… как от троих, нет, пятерых средних Чужих сразу.
Я стоял, опираясь о стену, глядя на тёплое, тёмное пятно, растущее на полу под телом парня. Осознание накрыло ледяной волной. Я убил человека. Не тварь. Не Чужого. Человека. Молодого парня, который просто оказался не в том месте.
— Колян… бл*ть… — прошипел Мишка, его лицо было искажено таким же ужасом и отвращением. Он смотрел то на меня, то на тело.
Но времени на шок не было. Уже слышались встревоженные голоса — кто-то, наверное, услышал шум падения. Мы рванули в чёрный лаз, вывалились на улицу, в холодную, вонючую свободу.
И побежали. Не думая, куда. Просто от. От тела, от криков, от себя самих. Рюкзаки били по спинам, ноги подкашивались от дрожи. Мы мчались через тёмный проулок, сворачивали в разбитый двор, перелезали через груды мусора. Город вокруг был мёртв и безмолвен.
Мы бежали километр, может, больше. Легкие горели огнём, в висках стучало. Я всё ещё чувствовал в груди тот чужой, горячий сгусток опыта, и он меня тошнил.
И вдруг… прямо перед нами, в десяти метрах, посреди пустынной улицы, материализовалась фигура. Не появилась из-за угла. Не вышла. Она просто… стала видимой. Слово сняла с себя плащ-невидимку.
Равиль.
Он стоял, расслабленно, руки в карманах лёгкой ветровки. Его кислотно-зелёные глаза светились в темноте ярче обычного, освещая его каменное, бесстрастное лицо. Он смотрел на нас без гнева, без удивления. Как на двух букашек, которые поползли не туда.
Мы замерли, как вкопанные. Сердце упало куда-то в ботинки.
— Плохо, — сказал Равиль. Его голос был тихим, ровным, как всегда. — Очень плохо, мальчики.
Он не стал ждать, пока мы опомнимся. Просто шагнул вперёд. Мы инстинктивно бросились в стороны, пытаясь обойти. Я выхватил нож — тот самый, окровавленный. Мишка замер в странной позе, его тёмная аура сгустилась, пытаясь что-то сделать.
Равиль действовал без спешки, с убийственной эффективностью. Мою руку с ножом он поймал, как ребёнка, провернул — сустав хрустнул, нож полетел в сторону. Я взвыл от боли. Удар коленом в солнечное сплетение выбил из меня весь воздух. Я рухнул на колени, задыхаясь.
Мишка попытался ударить сбоку, его кулак, обёрнутый холодной манной, со свистом пронёсся по воздуху. Равиль просто отклонился, будто угадав траекторию, и ответил коротким, точным ударом ребром ладони в шею. Мишка захрипел и повалился рядом со мной.
Равиль стоял над нами, слегка запыхавшийся. Он начал говорить, показывая на нас пальцем, будто читая лекцию.
— Первая ошибка — планировали на эмоциях. Страх, отчаяние — плохие советчики. Вторая — не проверили периметр на скрытые навыки. У меня «Маскировка» третьего уровня. Я следил за вами с того момента, как вы вышли из своих коек. — Он ткнул пальцем в мою сторону. — Третья — неконтролируемое применение силы. Убийство своего же. Глупо и кроваво. Теперь ты — не просто беглец. Ты убийца. Для Касьяна это веский аргумент, чтобы не церемониться.
Он наклонился ко мне, его зелёные глаза горели в сантиметрах от моего лица.
— И четвёртая, самая главная ошибка, Николай… — его голос стал ещё тише, почти ласковым, и от этого стало в тысячу раз страшнее, — …вы думали, что ваши новые игрушки делают вас сильнее. Но вы даже не научились ими пользоваться. Твой странный навык? Он показал тебе дежурных, но не показал меня. Потому что я выше уровнем. И у меня есть контрнавыки. А твоя ци… ты её носишь, как ребёнок — папин пистолет. Без понимания, как прицелиться. Жалко.
Он выпрямился, отшвырнул мой рюкзак ногой в сторону. Потом то же самое проделал с Мишкиным.
— Побег провален. Вы — пойманы. Теперь… — он вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, ледяная усталость, — …теперь вам предстоит объясняться с Касьяном. И поверьте, он будет куда менее… терпелив, чем я. Встать. Идти. Попробуете бежать или сопротивляться — сломаю ноги. Мне не жалко.
Мы, с трудом поднимаясь, пошатываясь от боли и унижения, поплёлись перед ним, как пленные. Адреналин сменился леденящей пустотой и страхом. Не страхом смерти. Страхом того, что ждёт нас в кабинете Касьяна. После убийства своего. После попытки бежать.
Мы шли перед Равилем, сгорбленные, разбитые. Каждый шаг отдавался болью в сломанной руке и огнём стыда в груди. Но под этим слоем шока и страха тлела искра. Искра безумия. Нельзя. Нельзя просто так вернуться к Касьяну. После убийства. После этого. Это будет не просто наказание. Это будет конец. Нас сломают. Или убьют, как опасных, непредсказуемых животных.
Я встретился взглядом с Мишкой. Он шёл, почти волоча ногу, но его глаза, полные той же животной ярости и отчаяния, метнулись в мою сторону. Ни слова. Только микроскопическое движение моих пальцев перед собой: один… два…
Равиль