«Интересно, не правда ли?» — прошептал Александр, словно зачарованный. — «Трезубец признаёт тебя. Он чувствует медальон. Они связаны…»
Я не успел осмыслить слова предка. Вода вокруг моей шлюпки взметнулась вверх, формируя столб, поднимающий меня к небесам. Не мой приказ — сам трезубец отзывался на нашу связь. В тот же момент я высыпал порошок фокусника — море вспыхнуло ярко-голубым пламенем, создавая вокруг меня сияющий ореол.
Теперь я возвышался над водой, окружённый огненным столпом, сияющий как божество, сошедшее в мир смертных. Энергетические акулы кружили вокруг, подчиняясь моей воле. Даже волны будто замерли, прислушиваясь к безмолвным приказам.
— Твой Покров, твои жалкие твари, даже море, которое ты считал своим — всё склоняется передо мной! — прогремел я, вкладывая в голос всю мощь медальона. — Ты сомневался во мне, пират? Ты, чья жизнь висит на волоске моей милости⁈
Австралиец рухнул на колени, его огромная фигура сотрясалась, будто невидимые молоты били по ней со всех сторон. Трезубец задрожал в его руках, словно раскалённый, и с резким звоном выскользнул из ослабевших пальцев, падая на палубу. Энергетические акулы рассыпались пенными брызгами, а серебристое свечение его Покрова поблекло до едва заметного мерцания.
— Повелитель… — прошептал он, и этот шёпот, усиленный магией, разнёсся над морем как покаянная молитва. — Прости меня за сомнения!
Вся команда, как по команде, пала ниц. Только связанные пленники остались стоять, их лица выражали смесь недоумения и надежды. Кто этот человек в голубом сиянии? Божество или маг? Спаситель или просто очередной безумец с сильным Покровом?
Я поднял руку, и вода подо мной взметнулась ещё выше, доставляя мою шлюпку прямо к борту флагмана. Эффект был впечатляющим, хотя на самом деле это была комбинация силы медальона и пороховых фокусов, а не настоящее управление стихией. С каждой секундой мне становилось всё труднее поддерживать спектакль — магические каналы горели огнём, вспышки боли прокатывались по телу.
«Осторожнее, — предупредил Александр. — Ты на пределе».
«Ещё немного, — я стиснул зубы. — Нужно закрепить впечатление».
Я ступил на палубу, позволяя голубой ауре мягко обволакивать меня. Команда расступилась, образуя живой коридор. Многие не смели поднять глаз, другие смотрели с благоговейным ужасом. Я прошёл мимо них, направляясь к распростёртой фигуре капитана.
Австралиец лежал, уткнувшись лбом в палубу. Его огромное тело, обычно внушающее страх, сейчас казалось жалким и беспомощным. Сила, с которой он подчинял себе моря и наводил ужас на побережье, иссякла под натиском большей власти. Власти, которую я сам с трудом удерживал.
— Встань, — приказал я, по-прежнему удерживая частичную связь с его Покровом. — И объясни мне, почему усомнился в своём Повелителе?
Австралиец медленно поднялся, его глаза были полны слез — искренних слез фанатика, считающего, что предал своего бога. Его руки дрожали, голос срывался.
— Меня обманули, Повелитель, — прохрипел он, избегая смотреть мне в глаза. — Принесли доказательства, что ты… самозванец.
— Кто посмел это сделать? — моя аура вспыхнула ярче, заставив пирата снова вздрогнуть. Вокруг нас вода в бочках начала кипеть, деревянные доски скрипели, металлические части корабля раскалялись, словно в горне.
— Глава клана Аль-Саид, — пират опустил голову, словно стыдясь своих слов. — Он принёс древний трезубец и это письмо… письмо от человека из твоего окружения. Того, кто находится рядом с тобой каждый день.
Я почувствовал, как что-то холодное сжалось в груди. Предательство в самом сердце нашего лагеря? Кто-то из моих ближайших соратников?
— Дай мне это письмо, — приказал я, протягивая руку. В голосе появились стальные нотки.
Австралиец поспешно вложил свёрток в мою ладонь, словно избавляясь от ядовитой змеи. Бумага была дорогой, с водяными знаками, края слегка потрёпаны от путешествия через пустыню:
— Посланник клялся святыми именами, что автор письма — тот, кто знает тебя лично, — продолжал пират, его голос надламывался. — Кто видел, как ты смеёшься над моей преданностью и называешь меня «полезным фанатиком». Кто слышал твои планы использовать мой флот для русских интересов.
Моя аура на мгновение потускнела. Эти детали… откуда Фахим мог их знать?
«Подделка, — прорычал Александр в моей голове. — Фахим способен на любую ложь. Не верь ни единому слову».
Я развернул письмо, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Почерк был незнакомым — аккуратные, округлые буквы образованного человека. Чернила свежие, явно недавнего происхождения. Активировав частичную синхронизацию с Покровом Совы, я быстро пробежал глазами по тексту.
Содержание было как удар кинжалом. Автор подробно описывал мои якобы насмешки над «наивным пиратом», планы использовать его флот как пушечное мясо в войне с Фахимом, а затем избавиться от «неудобного союзника». Детали были слишком точными, чтобы быть полной выдумкой.
— Корабли на горизонте! — пронзительный крик впередсмотрящего разорвал напряжённую тишину. — Флаг клана Аль-Саид! Шесть боевых судов!
Я рывком поднял голову, складывая письмо. Корабли Фахима здесь и сейчас — слишком много совпадений для случайности. Это была ловушка с самого начала.
— Сколько людей на кораблях? — крикнул я, направляясь к борту. Ветер трепал мои волосы, а солёные брызги долетали до палубы.
— Полная команда на каждом, Повелитель! — отозвался впередсмотрящий. — Боевые галеры идут клином, готовы к атаке!
Австралиец вскочил на ноги, его глаза снова загорелись фанатичным огнём. Он поднял трезубец, и древний артефакт засиял зеленоватым светом, заставляя воду вокруг корабля бурлить и пениться:
— Позволь мне доказать свою верность, Повелитель! — его голос гремел над морем. — Я сотру этих предателей с лица воды! Их кости станут кормом для рыб!
Команда пиратов загудела одобрительно, размахивая саблями и активируя Покровы. Голубые одеяния развевались на ветру, серебряные эмблемы акул поблёскивали в лучах заходящего солнца.
— Мы встретим их вместе, — решил я после короткой паузы. — Но сначала освободи пленников. Им нечего делать в предстоящей схватке.
Австралиец жестом подозвал двух матросов:
— Быстро! Переправьте их на корабль Повелителя! И будьте осторожны — эти люди находятся под его личной защитой!
Пока связанных людей развязывали и спускали в шлюпки, я не сводил глаз с приближающейся эскадры. Шесть судов шли идеальным боевым строем — клином, который мог прорвать любую оборону. Во главе красовался украшенный золотыми вымпелами флагман, на мачте которого развевался личный штандарт Фахима.
Зачем шейх лично возглавил такую рискованную операцию? Обычно он предпочитал командовать из безопасного тыла, отправляя на смерть других.
Я мысленно потянулся к серебристым нитям связи, ища знакомое присутствие Риты. Медальон-татуировка на груди слабо пульсировала, устанавливая контакт:
«Они знали о встрече заранее, — передал я ей