— О чем ты, Адам? Я больше не твоя девушка. — фыркаю ему в ухо. Отхожу на шаг, но он хватает меня за предплечья и резко притягивает ближе. Такой маневр застает меня врасплох — Адам никогда не был со мной грубым.
Запах алкоголя ударяет мне в лицо, когда он отвечает:
— Моя мать не знает, что ты порвала со мной. Пожалуйста, оставь это между нами на праздники. Она переживает сильный стресс на работе. Её компания сокращает штат, и я не хочу, чтобы она беспокоилась о нас в Рождество.
— Адам... — бросаю на него сердитый взгляд. Отстраняясь, я морщу нос.
— Вайолет, — передразнивает он и пытается переплести наши пальцы, но я резко отдергиваю руку. Его лицо мрачнеет от отказа. Я отворачиваюсь и смотрю на белый кафельный пол, впиваясь зубами в нижнюю губу.
Адам отступает, давая мне пространство. Я откашливаюсь, наблюдая за ним исподлобья. Он скользит взглядом по мне сверху вниз, его кадык дергается.
— Ты выглядишь… иначе. Но такая же красивая, как всегда.
Неудивительно, что его комплимент не производит на меня никакого эффекта. Я ничего не чувствую.
— Куда тебя направляют?
Я поджимаю губы.
— В Северную Каролину.
— Круто. Значит, я смогу видеть тебя, когда захочу. Знаешь, я часто навещал твою бабушку, пока тебя не было.
Я отшатываюсь.
— Правда?
— Ага. Тяжело смотреть, как она медленно угаса…
Как он смеет так говорить о ней? Я хмурюсь, и моё лицо кривится.
— Она не… Она… — с криком обрываю его, не зная, что сказать дальше. Я всё еще не готова принять, что она умирает. Это слишком больно.
— Прости… — бормочет Адам, поднимая руки к груди в жесте капитуляции. — Я просто хотел быть ближе к тебе. Я облажался.
— Во-первых, спасибо, что навещал её. И, кстати, я хочу вернуть её кольцо. Во-вторых, всё это уже не важно, Адам. Прошел год с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Он переступает с ноги на ногу.
— Год с тех пор, как мы виделись, но всего месяц с момента расставания, — поправляет он с заблуждением, в его глазах вспыхивает отрицание. Затем подносит к губам рождественскую кружку и делает глоток, не сводя с меня взгляда. Я могу только предположить, что там ликер, смешанный с чем-то еще, учитывая запах, который исходит от него.
— Нет, Адам, это так не работает. Твоя хронология сильно нарушена, — парирую я.
Я никогда раньше не видела его таким. Он почти отчаянно пытается вернуть меня. Адам всегда был эгоистом в наших отношениях. Он не пришел на мой выпуск после базовой подготовки, потому что сказал, что должен работать, хотя я предупреждала его заранее. Потом выяснилось, что он всю ночь накануне гулял. Наши общие друзья рассказали мне о пьяной вечеринке, которую Адам устроил у себя дома. На следующий день у него было такое похмелье, что он не смог прийти.
Все планы о совместном времени строила только я, а он на каждом свидании залипал в телефон. В начале всё было прекрасно, но потом он изменился, когда поступил в колледж. Возможно, я и не любила его так сильно, как думала. Наверное, мне просто было удобно, потому что в тот момент у меня больше никого не было.
— У нас было не всё гладко еще до моего отъезда. Это время вдали дало мне возможность установить ожидания и границы, которых я заслуживаю. Ты всегда извинялся, а я всегда прощала. Мы уже давно отдалились друг от друга, ты ведь сам сказал это, — огрызаюсь я.
Пенни хлопает в ладоши, когда входит. По её улыбке становится ясно, что она не имеет ни малейшего представления, о чем мы тут говорили.
— Ну что, начнем? Поедим торт и украсим ёлку! — Яркая улыбка достигает карих глаз, пока она достает три тарелки из шкафчика.
Адам сердито отхлебывает из кружки.
Я останусь на час, а потом уйду.
Рядом с Адамом и Пенни меня накрывает чувство предательства. Им нельзя узнать о том, что произошло между мной и Кейдом. Они не поймут. В конце концов, они его семья, а я — посторонняя. Адам уже питает обиду на Кейда. Что будет, когда он узнает, что мы переступили черту?
23. ВАЙОЛЕТ
Звук дверного звонка перебивает «Winter Wonderland» в исполнении Дорис Дэй. Мы синхронно поворачиваемся к двери в разгар украшения ёлки. Осталось всего пару игрушек, и нужно разложить декоративную юбку под ёлку. Что Адам и его мать могут сделать сами. Я уже два часа изображаю его девушку.
— Вы, голубки, оставайтесь на месте. — Пенни ухмыляется и треплет Адама за ухо.
Адам играет роль по полной: без остановки обнимает меня, целует в щеку. Каждый раз, когда он это делает, я выдавливаю улыбку.
Дверной звонок звонит снова.
— Иду! — Мать Адама вскакивает на ноги.
— Так... — начинает Адам, протягивая мне очередную игрушку.
— Когда ты скажешь матери, что мы расстались? — я пристально смотрю в его покрасневшие блестящие глаза.
— Когда захочу.
Стоп.
— Ты под кайфом? — хмурюсь я.
Глаза Адама расширяются, но затем он невозмутимо кивает.
Я качаю головой, пораженная открытием.
— Расскажи всё матери.
— Нет, — фыркает он.
— Адам. Всё кончено. Ты расстался со мной, помнишь? Ты же не можешь встречаться с военнослужащей? — цитирую ему его же слова. Я вешаю серебряный шар на ветку и наблюдаю, как его лицо искажается в отражении.
— Не могу, но это не значит, что я не хочу тебя, — он накручивает мои волосы на пальцы. Я отмахиваюсь.
— Адам, ты не можешь просто врываться в мою жизнь, когда тебе вздумается, — тихо шиплю, стараясь не привлекать внимание его матери.
Адам открывает рот и его подбородок поднимается, будто он готов закричать на меня.
— Мне не стоит оставаться, Пенни.
Моё сердце делает кульбит и колотится так сильно, что я чувствую его пульсацию у основания горла. Оно прыгает в грудной клетке, словно мячик для пинг-понга.
Этот голос.
Этот знакомый, низкий, притягательный голос.
Адам и я замираем, подняв взгляды к входной двери. Адам напрягается и сужает глаза на отца. О'Коннелл стоит там, держа в перчатках шлем, и смотрит на Пенни, которая кокетливо хлопает ресницами. Он ездит на мотоцикле?
Я быстро оборачиваюсь к ёлке, стараясь оставаться спокойной и собранной, но всё, что вижу, — это ночь, которую мы провели на пляже под