Добро пожаловать в эпоху организованного рэкета, город Чикаго… то есть Санкт-Петербург!
Глава 13
Глава 13
Расставшись со Спицей, я не сразу пошел к реке. Крюк пришлось сделать приличный, к Расстанной, но оставить «танк» без команды было нельзя.
Двор ломового извозчика Прохорова тонул в ночной тишине. Только из будки сторожа доносился мощный, раскатистый храп.
Я скользнул в приоткрытую калитку.
В глубине двора, под навесом, угадывалась темная фигура. Васян не спал. Он возился у телеги, тихо позвякивая сбруей. Рядом переминался с ноги на ногу огромный силуэт — тот самый гнедой битюг.
— Тпр-р-у, тише ты… — шептал Васян, успокаивая коня.
Я подошел сзади, стараясь не шуметь, но солома предательски хрустнула. Васян дернулся, мгновенно разворачиваясь. В руке у него мелькнула тяжелая железная шкворня.
— Свои, — негромко обозначил я себя, выходя из тени.
— Сеня! — Васян с облегчением опустил железяку и выдохнул. — Тьфу ты, напугал… Я уж думал, хозяин проснулся. Ну что, грузимся? Я коня подготовил, колеса смазал — как по маслу пойдут. Митрич спит, ворота открыты.
Он весь подобрался, готовый рвать когти с этой каторги прямо сейчас.
Я положил руку ему на плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы.
— Не сегодня, Вася.
— Чего? — Он опешил, лицо вытянулось. — Ты же сам сказал — ночью… Я уж настроился.
— Планы поменялись, — быстро и четко объяснил я. — Ехать порожняком смысла нет. Груза пока нет, а воздух возить — только рисковать зря.
— Так я ж могу… — начал было он.
— Не суетись. Телега нам понадобится, но не сегодня. Сегодня спи. Завтра работай как обычно, чтоб этот упырь Прохоров ничего не заподозрил. Будь тише воды, ниже травы.
— Да сил нет терпеть его, Сеня! — Васян с досадой сплюнул в солому. — Опять орать будет…
— Потерпишь, — жестко отрезал я. — Зубы сожми и терпи. Все непросто, да и незачем рисковать, когда можно и без этого обойтись. Понял?
Васян помолчал, сопя носом. Ему хотелось бежать, но против моей уверенности он пойти не мог.
— Понял, — буркнул он неохотно. — Распрягать, значит?
— Распрягай. И веди себя смирно. Я забегу на днях.
Не дожидаясь ответа, я растворился в темноте двора так же тихо, как и пришел.
Теперь можно было и самому отдохнуть. День выдался — врагу не пожелаешь, а завтрашний обещал быть еще жарче.
Я шел по ночному городу быстрым, рваным шагом, стараясь держаться тени. Мозг работал.
И постепенно в нем складывалась, скажем так, схема стекольного налога. Красивая, наглая, но требующая серьезной технической подготовки.
Первое — коммуникация. Заваливаться в лавку с угрозами «плати или разобьем» — это глупость, уровень дворовой шпаны. Лицо запомнят, приметы сдадут первому же околоточному. Здесь требовался совершенно иной подход. Анонимность. Короткие, вежливые, но леденящие кровь записки.
Причем писать от руки нельзя. Почерк в деле шантажа — прямая улика. Графологи не лаптем щи хлебают, да и любой мало-мальски опытный сыскарь быстро вычислит автора по характерным закорючкам. Значит — печать.
В памяти тут же всплыл Грачик, свой человек в типографии.
«Литеры, — пронеслась в голове спасительная мысль. — Нужен наборный шрифт. Всего-то пара горстей свинцовых букв. И краска. На худой конец сгодится сажа с маслом. Смастерив штемпель, можно будет стряпать „письма счастья“, как на конвейере. Грачика определенно стоило озадачить».
Второе — карательный инструмент. Когда немка Амалия пошлет вымогателей к своему немецкому черту, должно последовать наказание. Демонстративно быстрое и неотвратимое.
Но как? Бить витрины кирпичом? Глупо. Днем на Невском толпа, и городовые на каждом перекрестке. Ночью витрины обычно защищены ставнями, да и грохот поднимет на ноги половину проспекта. Повяжут прямо на месте.
Надо бить стекла на дистанции. Метким выстрелом с крыши или из подворотни напротив — тихо, незаметно, убойно. Старая добрая рогатка подходила для этого идеально. Свинцовая картечина или тяжелая гайка, выпущенная с двадцати шагов, прошьет французское стекло.
Только вот где взять резинку? Деревянную рогульку вырезать не проблема. Кожаную пятку легко срезать со старого сапога. А вот тяжи… Резина — дефицит, мать его.
Мимо просеменил запоздалый прохожий — господин в котелке и с саквояжем, брезгливо переступающий через лужи. Врач, наверное. При свете газового фонаря на его ногах тускло блеснули мокрые калоши, заставив мгновенно притормозить.
Калоши! Это же чистая резина!
Поначалу обрадовавшись, я тут же мысленно плюнул. Нет, не пойдет. Я хоть и не химик, но понимаю: на калоши идет жесткая, твердая резина. Она дубовая, не тянется. Из нее рогатку не сделаешь. Тут нужно что-то более эластичное, иначе все ладони в кровь сотрешь. Но сам факт того, что резина тут есть, грел душу.
Размышляя об этом, я незаметно добрался до набережной. К сараю подходил тихо, попутно проверяя бдительность собственных часовых.
— Стой! Кто идет? — раздался сиплый шепот из темноты. Из-за штабеля досок вынырнул Упырь, сжимая в руке внушительную дубину. Бдел.
— Свои, — отозвался я, выходя на скудный свет фонаря. — Молодец, глазастый. Исправляетесь.
Внутри сарая царила промозглая сырость. Сентябрь окончательно вступал в свои права, и от близости невской воды тянуло ледяным холодом. Изо рта при каждом выдохе вырывался легкий пар.
Поеживаясь от сырости, я отметил: «Холодно. Так к октябрю здесь все околеют. Срочно нужна печка. Простая железная времянка, чтобы трубу в щель вывести…»
Кто бы мог ее соорудить? Тут требуется настоящий жестянщик. Старка! Если раздобыть кровельное железо, он склепает такую печь — загляденье. Определенно, ветерана нужно навестить в ближайшее время.
В углу возились парни. Вытирая руки замасленной ветошью, Сивый шагнул навстречу.
— Готово, Сеня. Воду держит. Весла тоже подогнали.
— Отлично. Тогда слушайте боевую задачу.
Подойдя к ялику, вокруг которого сосредоточилась вся штурмовая группа, я начал инструктаж.
— Грузитесь немедля. Идете вверх по Неве. Течение там сильное, так что налегайте на весла. Нужно дойти до Обводного канала и дальше двигаться по нему.
Носком сапога на земляном полу я начертил примерную схему.
— Доходите, скажем, до Американского моста. Там в густой тени чалитесь. И сразу делитесь на две группы.
Взгляд мой переместился на Сивого.
— Ты, Иван, берешь мелких, и дуете на Семеновский плац. Там совсем рядом будет. Копаете свинец. У нас уговор с типографией, надо — кровь из