— Месье Комиссар? Да, слышали уже? Скандал с австралийцем.
Что думаете? Откуда средства, спрашиваете? А я что — бухгалтер из Каира? Вообще-то это я хотел вам задать этот вопрос.
Ха-ха-ха… Вы не будете отправлять запрос в крупнейший ювелирный дом Египта откуда у них средства? Я не сомневаюсь и тоже бы не стал.
Да, вроде лётчик… документы чистые…
Сами позвоните во Второе бюро Генштаба? Буду благодарен.
И да — обед в следующий раз за мной.
** Департамент национальной безопасности → Военная контрразведка (Deuxième Bureau) **
— Алло, мой дорогой полковник Дюваль? Рад слышать. Всё отлично.
Да, тут у меня есть для вас «интересный материал».
Лётчики вам нужны? Ха-ха-ха… Нужны шпионы? Щас я тоже посмеюсь.
У нас тут заваривается история, от которой префект уже пьёт коньяк прямо из графина, а прокурор вырывает последние волосинки на своей лысине.
Трое наших уголовников решили побить лётчика, представляете! Но лётчик победил. Да, а потом ещё троих. А, нет, это уже других, в камере, куда его сунула наша полиция.
И теперь внимание: лётчик — австралиец!
Прокурор орёт, британское консульство может взорваться, а префект полиции ищет швабру, на которую наши придурки «упали всей толпой».
Да. Подданный их проклятого Британского Величества.
Ого? Даже лучше⁈ Ах, у вас как раз были планы по пополнению наших ВВС?
Отправляйте кого-нибудь, буду счастлив организовать им радушный прием.
Отлично. Тогда как в следующий раз буду в Париже, сразу и посетим в тот ресторанчик на углу.
Одного вашего… и, может, одного от ВВС — проверить, вдруг всё таки самозванец.
Жду!
А в это время наш герой…
Глава 9
Крестный отец кроличьей тушенки
13 июля 1939 года, Полицейский участок у набережной Марселя.
Лёху перевели в одиночную камеру и про него дружно забыли. Приносили обед, ужин, потом какой-то добрый и ленивый полицейский сунул ему матрас с подушкой. Зашел врач, осмотрел его на предмет повреждений, хмыкнул, намазал всё одной мазью.
— Это и от головы и от ж***ы, и главное не перепутать! — преданно заглянул в глаза эскулапу наш герой.
На фоне вчерашней пресс-хаты казалось, что судьба повернулась к Лёхе передом.
Утром на второй дверь щёлкнула. Лёху вытащили наружу, встряхнули, словно проверяя на месте ли его кости, и повели по коридору. В кабинете его усадили перед спокойным, серым, ничем не примечательным человеком, который внезапно заговорил на хорошем английском, правда с неистребимым гнусавым прононсом. Если сразу принять, что перед вами француз, то вообще без акцента, будто долго жил в Англии или вообще репетировал свою речь всю ночь.
— Господин Кокс, возникла щекотливая ситуация. Вы нанесли увечья нескольким лицам. По законам Франции это годы тюрьмы.
— Они первые начали, — зло огрызнулся Лёха, — Это самооборона и я требую вызвать консула.
— Да, я понимаю. И даже не сомневаюсь, что, наняв адвоката, вы через три-четыре месяца выйдете отсюда совершенно честным человеком. Лично я на вашей стороне. Но… их шестеро. И дело может затянуться. Особенно с характером повреждений. Последние двое, по заключению врача, были вами атакованы… сидя за столом. Это выглядит как нападение, неприятно в общем выглядит.
Он аккуратно переложил бумаги.
— А когда подключится ваше правительство, мы запрашиваем Лондон. Лондон запрашивает Канберру. Канберра ищет ответы. Это может растянуться на год, а то и больше.
Лёха возмутился:
— Слушайте, я же оборонялся.
— Безусловно. И я снова на вашей стороне. Но закон — штука очень вязкая.
Он придвинулся ближе, понизив голос.
— Однако выход есть. Вы лётчик. Мы посмотрели вашу лицензию. Я могу предложить вам нормальную альтернативу проведению времени в тюрьме. Подписываете контракт с военно-воздушными силами Франции на один год. Уголовники внезапно забудут о своих страданиях. А вы, став военнослужащим, получаете иммунитет.
— Иммунитет? — Лёха удивился. — От чего?
— В этот раз от тюрьмы — точно. Вы помогаете Франции. Франция помогает вам.
Лёха задумался.
Три-четыре месяца в камере… потом суд… и главное запросы. А вот запросов в Австралию, да в общем-то куда либо ему точно не хотелось!
— Не скрою, в воздухе разлита напряженность и Франции нужны хорошие лётчики. — продолжал искушать человек с незапоминающимся лицом.
«И в советское посольство… после скандала в газетах лучше будет не соваться», — думал Лёха.
— Я буду наёмником? Иностранный Легион?
Невзрачный человек пожал плечами, как будто удивлялся собственной стране.
— Нет, что вы! Формально — вы доброволец, зачисленный во французские ВВС, военнослужащий. Звание… лейтенант, вероятно. Это надо будет уточнить, но в любом случае — офицер. У нас солдаты не могут быть пилотами.
Он чуть наклонился, словно делясь с ним секретами:
— Вы представляете, внезапно выяснилось, что лётчиков у нас катастрофически не хватает. Командование авиации наконец-то прозрело и протолкнуло в правительстве прием иностранцев в успрощённом порядке. Только индивидуальные исключения! У нас уже больше пятидесяти человек таких индивидуальных исключений!
— И меня могут послать в Индокитай? — спросил Лёха подозрительно.
— Нет, если только вы сами не пожелаете. Пропишем прямо в контракте о несение службы только на территории материковой Франции. Никаких колоний.
Лёха поёрзал на стуле, словно присел на гвоздик.
— А как моя страна посмотрит на такой контракт?
Француз — серый, гладкий, как банковский чек без подписи — впервые искренне удивился:
— Ну что вы, месье! Франция является союзницей вашей страны. И Австралия, и Британия не возражают, и даже больше того…
Он наклонился ближе, будто собирался продать Лёхе не контракт, а тур в райский сад.
— Если у вас есть сомнения, вы можете съездить в Париж, в ваше посольство, и известить их.
Лёха сморщился так, будто его предложили укусить лимон.
«Свят-свят-свят», — подумал наш герой.
Лёха провёл пальцами по скуле, вспоминая удар французского любителя лёгкой наживы.
«Через полтора месяца, первого сентября, немцы нападут на Польшу, англичане и французы объявят войну, но что-то год воевать не будут, до лета, что ли, сорокового. Когда они Францию-то захватили? Ничерта не помню. И можно будет в