– Что же мы с тобой сегодня отведаем, милая моя Пиаф? – рассуждала Дворничиха, заваривая в белоснежном фарфоровом чайнике крупный черный чай.
На маленький столик у окна встала тарелочка с галетами, чашка и розетка, в которую, поразмыслив, Дворничиха специальной серебряной ложкой с витой ручкой наложила клубничного варенья с ягодами.
Пиаф тоже перепало угощенье: сушеные кусочки говяжьей печени. Дворничиха щедрой рукою сыпанула ароматное крошево прямо на миниатюрную копию человеческого дивана с выпуклым сиденьицем и дутыми подлокотниками, к которым с обеих сторон прислонены были вручную сшитые Дворничихой подушечки с бахромой. Собачонка, размером не больше тапки, завертелась на месте, выкусывая лакомство из складок.
Окно, перед которым Дворничиха уселась, располагалось вровень с землей. Прямо над ним на высоте второго этажа нависал единственный на весь дом балкон, с которого его владелица, супруга Панкрата Ивановича, имела обыкновение еще и вывешивать мокрое белье для просушки, затеняя и без того сырой полуподвал Дворничихи. Поделать с этим беззащитная женщина ничего не могла, учитывая начальственное положение Панкрата, и приходилось терпеть вечный полумрак у себя в квартире. Тем радостнее были для нее дни, когда в теплую, как сегодня, погоду соседи со второго не устраивали стирки и Дворничиха могла распахнуть окно и вдоволь полюбоваться на собственный палисадник, готовый зацвести. Так она и поступила. В помещение ворвался свежий воздух, а вместе с ним бодрящие, жизнерадостные ароматы весны. Но не успела она сделать и глотка крепкого, бархатистого чаю, как над розеткой с вареньем закружилась, снижаясь бросками, пара черно-желтых ос.
– Кыш! – махнула на них Дворничиха кухонным полотенцем. – Ты посмотри, Пиаф, каковы нахалки! Кыш! – Она привстала, размахивая своим оружием, ей удалось отбросить сначала одну осу, затем вторую, и она, стряхнув напоследок полотенце, уже почти опустилась обратно на стул, как вдруг заметила след человеческой ноги, отпечатавшийся на прополотом, аккуратном межгрядье. Дворничиха замерла, как кошка перед прыжком, всматриваясь в незнакомый отпечаток, и, к ужасу своему, обнаружила еще один уже на грядке с клубникой, а поодаль у ограды сломанный нежно-зеленый росток на кусте черной смородины. Сердце у Дворничихи затрепетало, дыханье сбилось, она тут же потянулась в карман за ингалятором. Чаепитие было позабыто, Дворничиха бросилась к двери и уже на самом выходе едва вспомнила подхватить и сунуть в карман Пиаф, вертевшуюся у хозяйских ног.
– Ах ты, обормот, – бормотала Дворничиха, – вот я тебе уши-то пооборву, вот пооборву.
Хлопнув дверью, Дворничиха отправилась на охоту.
Глава 11
Материала у Ольги теперь действительно было достаточно, однако позволить себе публиковать его в главной городской газете, не получив добро городских властей, она не могла и потому отправилась обсудить вопрос с начальником горотдела здравоохранения. В бытность главврачом больницы Пал Дмитрич всегда встречал ее распростертыми объятиями. Теперь же, увидев ее в коридоре мэрии, чуть не бегом бросился в другой конец и исчез за массивной дверью. Потом в его приемной все никак не могли сказать, когда же, наконец, чиновник окажется свободен для разговора. Ольга еще пару раз заглядывала лично, но секретарша, едва она появлялась на пороге, вскакивала из-за стола, приговаривая «На выезде, на выезде», и всячески старалась побыстрей избавиться от непрошеной гостьи.
За всю карьеру Ольгу так откровенно еще не динамили.
Рано или поздно им придется с ней встретиться, хотят они того или нет. А пока Ольге было чем заняться.
В дом пастора ткнул пальцем первый же встреченный в Католиках прохожий. На костел, отделенный от него улицей, дом смотрел двумя окнами на первом и втором этажах. Ольга нажала кнопку звонка, прикрытую от влаги отрезанным от пластиковой бутылки дном, и, пока дожидалась, поглядывала через дорогу на крыльцо костела. Из открытых дверей вышел прихожанин, спустился по ступенькам прямо сквозь сидящего мужчину с мертвым лицом и в сутане, отчего тот задрожал и растворился в колебании веток деревьев, игре света и влажных испарениях весеннего воздуха.
Если бы мужчина в сутане в ту ночь остался лежать там, где должен, Ольга не стояла бы сейчас перед этим штакетником, а семья за ним была бы в безопасности.
До поездки в дом пастора Ольга успела поговорить с адвокатом вдов Чурилина. По его словам выходило, что прежде, чем забирать домой человека с полным комплектом документов, подтверждающих его смерть, по закону требовалось доказать, что это тот же самый человек. Таким доказательством мог бы стать ДНК-анализ, который заинтересованная сторона должна сделать за свой счет. «Однако, – усмехнулся адвокат, – вы видели, что из себя представляют эти люди, и, даже если предположить, что это все тот же уважаемый Пётр Алексеевич, ждать от него прежней… – помялся он, подбирая слово, – хватки не приходится. Семье навязывают заботу о подозрительном беспомощном существе, а это в первую очередь расходы. Кроме того, важно учесть возникшие нюансы в дальнейшем управлении имуществом Петра Алексеевича». Родственникам уже огласили завещание, шла процедура вступления в наследство. Пётр Алексеевич так распорядился делами, чтобы никто не остался обиженным. Но в случае недееспособности вопросы управления активами решаются совершенно иначе. Если ДНК совпадет, наследники Петра Алексеевича окажутся в очень щекотливом положении. Разумеется, они не в восторге.
Но и здесь адвокату было что предложить своим клиенткам. Он уже проинформировал больницу, что подает на нее в суд, чтобы добиться компенсации похорон, которые встали семье в копеечку, и морального ущерба, нанесенного родственникам и самому пациенту некомпетентными врачами. Кроме того, адвокат обещал направить жалобу во все органы, регулирующие деятельность медицинских учреждений, чтобы те имели представление, какому риску подвергают жизнь и здоровье горожан врачи, не способные отличать живых от мертвых. Не исключено, что в дальнейшем адвокат будет настаивать и на служебном разбирательстве, чтобы выяснить, кто из сотрудников непосредственно причастен к ошибке.
Открывшиеся обстоятельства больница благоразумно учла и в ответном письме сообщила, что не настаивает ни на признании господина Чурилина родственниками, ни на передаче его им.
Чтобы упрочить успех, адвокат готов был безвозмездно направить аналогичные письма от имени близких других пациентов.
Лысый кадавр из больницы мало напоминал дееспособного Чурилина с его ясным умом, прыжками с парашютом, армрестлингом и, главное, капиталом. Родственники твердо вознамерились оставить это существо в казенном доме, чтобы оно не обременяло их и не отягощало горечь утраты. #осиротели так #осиротели. При других обстоятельствах, разбей, например, олигарха инсульт, Ольга была бы на его стороне. Но сейчас его корыстные нахлебники создавали прецедент, который убережет других, куда менее богатых и защищенных – например, семейство актера Сысоева