Робби
Открою вам страшную тайну. Я знаю, почему Робби рвет и мечет. Знаю, почему он ненавидит этот город и почему хочет этой ночью сбежать отсюда. Однажды вечером он накурился и все мне рассказал. Не сказал ни Даг, ни Лили-путке. Такие вещи должны оставаться строго между робокопами.
Через довольно долгое время после той громкой истории Робби стал футболистом. Он увлекался футболом с того дня, как пошел в среднюю школу. Он рассказывал, что раньше был худым, и я ему верю, потому что невозможно уворачиваться от подкатов, если у тебя сорок килограмм лишнего веса. Каждый раз, выходя на поле, он был на коне. Он просто рвал всех. Прыгал прямо за линию. Говорил даже, что делал пас через центр поля. Победа, поражение – неважно, он выкладывался по полной. Довольно скоро болельщики начали скандировать его имя, а чирлидерши – клеить на его шкафчик специальные плакаты. Малец Робби был звездой.
Я сам-то не состоял ни в одной спортивной команде, но знаю, что почти невозможно сразу попасть в команду университета. Но так уж получилось. Девятый класс, и бах: парень – настоящий футболист. Бодается шлемами с Кинг-Конгами, но не сдается. Регулярно получает шрамы, но держится. В газете приводят слова тренера С., мол, у Робби невиданный талант. Это вообще-то большая честь, так как тренера С. местные уважают больше, чем Иисуса. Но он добавляет, что таланта недостаточно и, чтобы попасть в команду в четырнадцать лет, нужно пахать вдвое усерднее. И… назначает Робби дополнительные тренировки по вечерам со своим помощником.
Вы когда-нибудь обращали внимание, что учителя то и дело говорят о сексуальных домогательствах? Будто сами завзятые маньяки. Даже в библиотеке список рекомендуемых книг возглавляют те, где рассказывают о домогательствах и изнасилованиях. В общем, эта херня из книжек случилась с Робби на самом деле! Его постоянно домогался тот самый помощник тренера. Начиная с девятого класса, он серьезно нарушал личные границы Робби. И чего-чего, а радости в этом ни на грош не было.
Рассказывая это, Робби нервно смеялся, словно нашел в своей истории что-то забавное. Я смеялся вместе с ним, потому что был под супермолоком. Но блин, серьезно? Вот это «Неделя акул», охренеть. Робби сказал, что тот чел даже старался не прикасаться к нему, но выглядело все очень мерзко… Не спрашивайте зачем он это делал, этому извращенцу нравилось. И Робби по секрету рассказал, чего боялся больше всего: что кто-то войдет и увидит. Потому что, если кто-то узнает, в школе начнется ад.
Робби рассудил, что, если его домогаются на дополнительных тренировках, надо просто научиться играть так, чтобы обходиться без них. Да, это невероятно тупо, но ему план показался хорошим, и он конкретно поимел этот спорт. Бил так, что у защитников слетали шлемы. Нырял с мячом, словно пытался свернуть себе шею. Другие команды обвиняли его в провокациях, но он так и не замарал рук. Да и тачдауны его были невероятны. Все гадали: как же поступит тренер? Отправит в запас?
В какой-то момент все вернулось бумерангом. Его рвало, он упал в обморок, покидая поле, а вернувшись в школу, заплакал навзрыд – так болела голова.
– Знаешь, что это значит? – спросил он.
– Я что, похож на врача?
И он рассказал все как есть. Сотрясения мозга. У него были жуткие сотрясения, но тренеры так ничего и не сделали. Так что Робби и дальше бегал, прыгал, блевал и падал в обмороки, и это все еще было предпочтительнее пальца в жопе каждый вечер.
Прошло какое-то время. Однажды на уроке биологии учитель раздал классу булавки, чтобы они могли узнать свою группу крови. Мерзко, мне кажется, это какие-то средневековые методы. Робби уже собирался проколоть палец и сдать кровь, но тут учитель получил записку о том, что Робби назначена встреча с тренером С. Все эти сутенеры и шлюхи тут же вскочили и начали тыкать в него пальцами, будучи в полном шоке. Еще ни один ученик не встречался лично средь бела дня с тренером С.
Тренер оказался симпатичным блондином-шустриком, который, несмотря на возраст, продолжал стричься. Он пил столько кофе, что два кофейника были полны двадцать четыре часа в сутки, и он весь трясся, словно готовый вцепиться в горло. Любой футболист скажет, что, если окажешься в кабинете тренера, – придется попотеть. Вот тут Робби и понял, что что-то не так. Тренер не кричал, он спокойно предложил стул и кофе. Робби сел, но кофе не взял, потому что у него, как и у меня, есть вкус. Он знает, что кофе – мерзкая, невкусная дрянь.
Тренер все узнал. Он не сказал как – от информатора, по камерам или еще как, – но извинился. Робби было совершенно очевидно, что извиняться этот человек не привык. Через слово он прихлебывал кофе и ерзал так, будто хотел в туалет. Он сказал, что с помощником разберется сам, и незачем об этом кому-либо знать, да и вообще, если Робби продолжит в таком же духе, он станет восходящей звездой штата. Тренер хвалил его, подбадривал, обещал поддержать. Как отреагирует на такое любой ребенок?
Правильно. В итоге никто не позвонил копам, никого не уволили, наступил следующий футбольный сезон, и ассистент остался на своем месте. Тренер же вел себя так, будто ничего не было. Робби был обескуражен и в итоге просто сосредоточился на футболе. Как ни странно, он постоянно был в первых рядах. На втором, третьем, четвертом курсе. Тем временем он установил рекорд Гиннесса по количеству сотрясений мозга. «Рыцари» постоянно побеждали, и всем было плевать как. По крайней мере, всем в этом полном злобы городе.
Но вне публичного пространства из его ярости можно было строить Эйфелеву башню. Он был звездой команды, но не завел ни одного друга и не мог зарабатывать на жизнь. Меня там не было, но вот что скажу: бабы прекрасно чувствуют тонкие материи, и насчет Робби интуиция подсказывала, что с ним что-то не так. Он признавался, что после того случая сомневался в своей потенции, пока не появилась Маленькая Овечка.
Ну не знаю. По мне, из-за пальца в жопе так сходить с ума не стоит. Никому не говорите, но я засунул себе