Вилли подошел ближе всех и взобрался прямо на холмик. Он встал на колени, запачкав их, и взял пригоршню земли. Неожиданно все, что они делали тем летом – хорошее, плохое, ужасное, – посыпалось с краев их разума, как земля через пять маленьких пальчиков.
Раздался скрежет. Затем что-то загудело.
Колеса.
Мотор.
Грузовик.
Они услышали его и бросились врассыпную, пробежали каждый по несколько метров, пока не поняли, что остались одни. Они ринулись наоборот, друг к другу, и столкнулись, как дураки, переплетаясь ногами и тыкая пальцами в глаза. Реджи упал, Джеймс прижал ладонь к поцарапанной щеке, Вилли был поодаль, хлопал глазами и ничего не понимал.
Тихо. Никого. Все в порядке. Все хоро…
– УУУУУУУ!
Загудел клаксон, отрывисто зарычал двигатель. И мальчишки побежали, ныряя, скрываясь в объятиях теней, петляя между надгробиями. Их путь лежал далеко не к ограде, не к лесу – они двигались к ближайшему выходу: воротам кладбища.
Двигатель взревел во всю мощь, и звук, казалось, раздается отовсюду. Не было времени даже прикинуть откуда. Он мог быть где угодно. На ближайшей дороге? Или стоял на холостом ходу где-то в глубине кладбища, выжидая момент? Неважно. Мальчики не снижали скорости.
Вот и главные ворота! Да, взрослые заперли их на двойную цепь, но мальчикам сейчас море было по колено. Они ускорились, в головах не было ни одной мысли – только рев двигателя. У них перехватило дыхание, стало казаться, что грузовик мчится прямо на них и в любую секунду врежется сзади.
Так, забор. Привычные уже движения: встать на руки друга, схватиться за ограду, перемахнуть ее, и… Прыжок на два метра, дальше – по дорожке к улице, оттуда – к дому.
То ли город вымер, то ли мальчики неслись как сумасшедшие, но они никого не видели. Перед глазами был только асфальт, под их топотом он вибрировал и сотрясался. Сверху – небо и луна, а где-то сзади…
Грузовик?
Ребята на секунду заколебались: а может, это просто летняя гроза гремела, может, не было никакого двигателя? А фары – просто свет фонарей, в котором порхают мотыльки?
Нет, это, должно быть, грузовик вырвался каким-то образом с кладбища и теперь снова берет низкий старт, пытаясь их догнать.
– Домой… Вилли…
– Пошли к Вилли… – В панике они хватали воздух ртом, и он вырывался отдельными словами.
Идти до Вилли было ближе всего, и там было безопаснее. Ребята точно знали, что взрослые не поверят и не смогут помочь. Скажут, что не было никакого грузовика, – и, может быть, даже будут правы. Это, пожалуй, наихудший из вариантов: взрослые говорят правду, их никто не преследовал, бояться нечего, и вообще – зря убежали. Но они бежали дальше.
Дом Ван Алленов был там, в тупиковом конце улицы. Они почувствовали, что улыбаются поневоле, и чуть притормозили. Но тут из-за поворота раздался рев грузовика.
Тот же самый? Другой? Никто не знал, да и не время проверять. Мальчики сжали кулаки, напряглись изо всех сил, выпрямились и побежали дальше. Вилли даже каким-то образом удержал равновесие.
Они свернули, пересекли лужайку Ван Алленов, миновали калитку. Они знали, куда бегут, и не отвлекались на слова. Все трое врезались лицами в дерево, ободрав лбы, подбородки и кончики пальцев. На языках появился вкус коры и крови.
На мгновение они по-мышиному ткнулись друг в друга носами. И оттого в сто раз четче были видны ошеломленные глаза Вилли. Он понимал, что не залезет в домик: руку потерял, с подъемником тоже крах, да и вообще причин много. А значит, его собьет грузовик, убьет тот, кто ведет грузовик, затюкают родители, прикончат другие взрослые… Вилли так или иначе станет чьей-то добычей, бороться бессмысленно.
Но они все же рванули вверх. Реджи, Джеймс и, к собственному удивлению, Вилли. Он осознал вдруг, что поднимается, что ноги находят почти забытые точки опоры, дощатые ступеньки… вот его подхватывает чья-то рука и помогает подняться. Друзья были повсюду, со всех сторон были руки, ноги, плечи и колени, и это послужило какими-то невероятными ступеньками, лестницей, подъемником. Вилли каким-то образом поднимался все выше, выше, выше… Немыслимо, почти невозможно.
Реджи и Джеймс вскарабкались наверх привычным уже движением и каким-то волшебным образом подняли Вилли с собой.
Они ввалились в домик на дереве, поморщились, крякнули и втолкнули Вилли внутрь. Вилли перекатился и замер в сидячем положении. Глаза у него были дикие, лицо – красное. Он был взволнован и шокирован тем, что неожиданно смог подняться в домик. Глаза у него были на мокром месте, он улыбался и плакал.
Все трое тут же прижались друг к другу. Впервые за несколько часов они ясно различали друг друга и так и лучились энергией. И это позволяло им видеть в темноте.
Глаза блестели. Грудь ходила ходуном. Лица и шеи были залиты потом. Им было страшно, но они были живы.
Наконец дыхание выровнялось. Они вспомнили, что нужно моргать. И воображение медленно уступило реальности.
Грузовика не было. Не было. Всего лишь игры разума.
Игры. Само слово обесценивало ситуацию, и они отвели друг от друга взгляды, потому что от этих мыслей им стало неуютно.
И тут что-то с визгом врезалось в дерево. Мальчики закричали, вытянули руки и схватились за что могли. Ладони пронзила острая боль. Плечами они влетели в твердые углы.
Что происходит? Что это было? Рева двигателя они не слышали.
Снизу доносился пронзительный скрежет в области корней дерева. Каждая доска домика вибрировала и стонала; гвозди внутри каждой доски протестующе звенели. Воздух наполнил запах дыма и резины. Огромный холст Мэла Германа, все еще прибитый к стене, – забытое свидетельство встреч Реджи и Джеймса, – помялся и почти порвался, но натянулся вновь. Под хрип двигателя Вилли забормотал свои странные нескладушки, звучали слова «мясо», «матросы», «пешка», «дьявол».
Реджи шлепнулся на живот. Ему надо было увидеть, что там, внизу. Он обязан был знать. Вилли и Джеймс вцепились в противоположные углы, недоверчиво наблюдая, как Реджи сантиметр за сантиметром продвигается вперед и выглядывает из-за дальнего края домика.
– Что там? – спросил Джеймс.
– Грузовик, – слегка шокированно подтвердил Реджи.
Внизу стоял грузовик, из-под его капота валил дым. Передняя часть помялась о дерево. Колеса вращались. Он застрял.
Внезапно он газанул и подался назад на несколько метров. Двигатель грозно