Адам Эллери был великолепен. Он ориентировался в академическом мире с изяществом, о котором большинство людей и мечтать не могли. Но у Адама была и другая сторона, которую он предпочитал не замечать, хотя в такие моменты, как этот, он мало что мог сделать, чтобы скрыть это. Он страдал от клинической депрессии и тревожности, у него регулярно случались приступы паники, и в качестве восхитительной вишенки на торте его невротического мороженого, он страдал от довольно сложного случая обсессивно-компульсивного расстройства.
Потому, именно так он справлялся с ним, как только ему поставили диагноз, Адам с головой ушел в изучение своих болезней, в частности, ОКР. Он обнаружил, что именно причуды последнего больше всего мешают ему жить. О, все шутили о мытье рук, уборке вещей, расстановке по алфавиту в шкафу, о том, как расстраиваются, если картинка выглядит не так, как надо. Простые вещи, забавные вещи. По опыту Адама, смешного было очень мало. Да, он был немного чистюлей, но только во времена сильного стресса, когда не было другого способа навести порядок в собственном мире. Да, он предпочитал шкаф в алфавитном порядке. Кто бы не хотел, чтобы было легче находить нужные вещи? Если бы чистота и порядок были худшим из всего, все бы страдали каким-нибудь ОКР.
Но Адам был не только уборщиком и составителем алфавита. Многие другие вещи в его жизни должны были быть именно такими, иначе мозг легко убедил бы его, что мир перестал вращаться вокруг своей оси должным образом. Умом он понимал, что эти странные ритуалы и навязчивые идеи технически никак не влияют на функционирование планеты. На самом деле, работоспособность Адама Эллери была невозможна без больших усилий и терапии. Он находил утешение в том, что не было чего-то по-настоящему калечащего, как у того бедного мальчика, что не мог ответить в разговоре, пока не повторит в уме слова, сказанные ему кем-то другим. Он не считал каждую красную машину, когда был за рулем, хотя и видел в этом абстрактную привлекательность, вызывающую тревогу. Он трижды окунал пакетики в чай, держал их под водой в течение трех секунд, затем еще раз окунал, прежде чем полностью вынуть - и все это происходило ровно через три минуты после того, как он опускал пакетик в горячую воду.
Однако у Адама было одно уникальное расстройство, связанное с ОКР, мешавшее ему больше, чем любые другие неврозы, что у него были.
Адам не знал, как выбраться из трясины тревожности, которой было пространство других людей.
Он не помнил, когда это впервые проявилось. Его родители рассказывали истории о его страданиях в детстве, когда они навещали друзей или семью, о том, каким неуверенным он становился по непонятным для них причинам. Отели и тому подобное были недоступны. После того, как в третий раз они были вынуждены уехать посреди ночи, когда Адам плакал так сильно, что его стошнило, или после того, как администрация выставила вон, потому что соседние гости не могли уснуть, они перестали останавливаться в отелях. Они купили дом на колесах и ездили на нем каждый раз, когда отправлялись в гости с ночевкой. Они по очереди ходили гулять, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы находиться самостоятельно, поскольку он никогда не выносил няню, даже своих бабушку и дедушку. Они водили его ко многим-многим психотерапевтам, чтобы вылечить, и из-за большой неуклюжести и некомпетентности этих психотерапевтов с его неврозами становилось все труднее справляться.
Все это привело к тому, что, когда ему было пятнадцать, брат его матери взял его к себе домой в Айову. Сначала это было на лето, а затем на все время, пока он учился в средней школе и в аспирантуре. Практичный и терпеливый профессор Университета штата Айова, дядя Хармон сначала помог Адаму пережить период переезда, а затем обратился к психотерапевту, который действительно знал, что делает. Там Адаму, наконец, поставили правильный диагноз, и он начал вести здоровую борьбу с ограничениями, которые психическое заболевание накладывало на его жизнь.
Он значительно продвинулся в попытках справиться со своим психическим здоровьем, но еще не настолько, чтобы справиться с непростой проблемой возвращения оставленных вещей со своего прежнего места жительства.
В конце концов, он уговорил себя вернуться в Криспин-Хаус, напомнив своему беспокойству и ОКР, что, поскольку в доме все еще есть его вещи, он все еще, в некотором смысле, принадлежит этому дому, и поэтому паниковать не нужно. Эту стратегию он иногда с успехом применял еще в Айове, когда хотел навестить друга в его доме; если он оставлял там кое-что из своих вещей, то иногда мог убедить себя, что принадлежит этому дому. Однако, это не всегда было верным решением, и в Криспин-Хаусе была одна переменная, которая означала, что, какие бы трюки Адам над собой ни проделывал, ему была почти гарантирована паническая атака.
Этой переменной был Брэд.
Когда Адам приехал, его там не было, к великому облегчению Адама. Олли впустил Адама, приветливо помахав ему рукой, улыбаясь и приглашая побродить по дому и еще раз все проверить.
- Я скучаю по тебе, чувак, - поддразнил он, игриво хлопнув Адама по плечу. - И не только потому, что ванная превратилась в хлев примерно через десять минут после твоего ухода.
Адам попытался улыбнуться, немного посмеяться, в общем, вести себя по-человечески в присутствии друга, который хотел как лучше. Хотя это было трудно, когда твой мозг кричал тебе: Убирайся, убирайся, тебе здесь не место, и все это время ты вел вежливую беседу.
- Как у всех дела? - спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно, а не рассеянно.
- Отлично. Мик и Брэд сейчас играют в гольф, отдыхают от Фанди. Стедман жесток, чувак.
Доктор Стедман преподавал основы энтомологии и был известен своей строгостью и невыносимостью. Адам любил его и сильно подозревал, что этот человек является членом Клуба страдающих ОКР.
- Жаль это слышать. Передай им мои наилучшие пожелания.
Олли непринужденно следовал за Адамом по пятам, пока тот собирал свои вещи и складывал их в коробку, которую принес с собой из дома. Олли был на дюйм ниже Адама и совершенно очарователен. Он напомнил Адаму актера-латиноамериканца из «Спасенных звонком», Марио Лопеса, только более привлекательного и подтянутого. Адам