Новый глава Тайной Канцелярии медленно повернулся. Его правая бровь приподнялась, а на лице появилась смесь удивления и высокомерия. - Что… прошу прощения??? Я улыбнулась.
— Я не думаю, ваша светлость, что кто-то сможет забрать нас отсюда. Это незаконно. А в Велуаре, насколько мне известно, законы чтут, не так ли? Особенно такие высокопоставленные особы, как глава Тайной Канцелярии. Лицо Абернати мгновенно вытянулось. Надменная маска сменилась неприкрытой злобой. Он смотрел на меня, словно на насекомое, которое посмело его укусить. - Что вы, содержанки… — прошипел глава Тайной Канцелярии, окинув нас таким взглядом, будто мы были последними уличными девками, которые осмелились пререкаться с господином. — Что вы, жалкие и никчемные создания, знаете о законах Велуара?
Аристократы замерли в ожидании нашей реакции. Броня с невероятной грацией медленно опустилась в то самое кресло, в котором еще мгновение назад восседал сам лорд Абернати. Это было настолько вызывающе, что по рядам лордов пробежал приглушенный ропот, а у некоторых даже вырвался потрясённый вздох. Подруга сидела, расправив плечи, с чуть приподнятым подбородком, наблюдая за Абернати с нескрываемым вызовом. Я же, не обращая внимания на его гнев, спокойно развернулась и принялась расхаживать по возвышению, заложив руки за спину. Будто адвокат, готовящийся предоставить неоспоримые доказательства. - Итак, вы назвали нас «содержанками», ваша светлость. И я хочу сразу отметить, что согласно статье сорок три, пункту второму «Полного собрания законов королевства Талассия», статус законной «содержанки» даёт нам основные права и свободы, закрепленные в третьей главе: «О личных свободах и неприкосновенности». Я сделала паузу. Лицо Абернати потемнело, но он молчал. - Вы упомянули, что мы лишились покровительства, и, по вашему мнению, это даёт вам право распоряжаться нами, как «игрушками». Однако, ваша светлость, вы, кажется, упустили ключевой нюанс, прописанный в статье сто семнадцать, пункте пятом того же свода законов. Цитирую: «Лицо, лишившееся покровительства по причинам, не зависящим от его воли, или в результате обстоятельств непреодолимой силы, не может быть объявлено собственностью или предметом торга, если его прежнее покровительство не было официально расторгнуто — по решению суда или по обоюдному согласию сторон, заверенному нотариусом.». Я остановилась напротив Абернати, глядя ему прямо в глаза. - Насколько мне известно, ни одно судебное решение не объявляло нас имуществом. Наши покровители не расторгали с нами договор. Задержание лорда Блэквиля, как и исчезновение лорда Адриана Демора, к слову, подпадают под категорию «обстоятельств непреодолимой силы». Таким образом, наше нынешнее положение не делает нас товаром. Более того, любая попытка притязать на нас как на предмет торга является грубым нарушением статьи сто восемнадцать: «О неприкосновенности личности», что, как вы понимаете, карается весьма сурово. Я обвела взглядом лордов, чьи лица выражали смесь изумления и уважения. Некоторые из них даже закивали, признавая истинность моих слов. - Так что, ваша светлость, я не думаю, что кто-то сможет забрать нас отсюда. Мы находимся здесь как свободные граждане, временно оказавшиеся без непосредственной защиты, но не лишённые своих прав.
Взгляды всех присутствующих метались между нами и канцлером, словно следя за теннисным матчем. Лорды, минуту назад предвкушавшие легкую добычу, теперь выглядели озадаченными. - Позвольте мне напомнить вам, несведущие девицы, — прошипел Абернати. — Что в «Полном собрании законов королевства Талассия», раздел четвертый, глава вторая, статья семнадцатая
гласит: «Всё имущество, не имеющее законного владельца, переходит в собственность города и может быть использовано по усмотрению главы Тайной Канцелярии в целях благотворительности или государственных нужд.». Ваши покровители теперь лишены возможности о вас заботиться. Вы никто. И вы — моё законное приобретение! - Раздел двенадцатый, параграф третий, пункт «Б» ясно
гласит, что граждане Талассии не могут быть товаром. Более того, подобные действия, если они совершаются принудительно, классифицируются как похищение человека с целью торговли. Разве в Талассии не запрещено рабство? — я ласково улыбнулась. — Напомню вам ещё раз: как только мы стали официальными содержанками, то законом приравнялись к гражданам этой страны. Не старайтесь запутать меня, это бесполезное занятие. Лицо Абернати сначала побледнело, а затем налилось багровой краской. Его глаза сузились до щёлок, полных ненависти. Однако в них уже не было прежней надменности, лишь растерянность и злость. Он явно не ожидал, что мы окажемся настолько подкованными в юриспруденции. По залу прокатился ропот, лорды начали перешёптываться, некоторые смотрели то на меня, то на Абернати удивленно, другие с явным интересом. - Так что, ваша светлость, — продолжила я чуть громче, чтобы меня услышали все в зале, — если вы желаете продолжить этот, с позволения сказать, «аукцион», то будьте готовы понести ответственность. А я уверена, что глава Тайной Канцелярии не захочет быть первым, кто нарушит законы Талассии, верно? Особенно перед лицом столь уважаемого собрания.
Глава 89
В гостиной повисла звенящая тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно было потрогать. Лицо Абернати из багрового стало пепельно-серым. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, но не мог произнести ни звука. Мои аргументы, подкрепленные статьями закона, стали для него ударом под дых.
Именно в этот момент Броня, до сих пор изящно сидевшая в его кресле, видимо, решила, что спектакль окончен. Она плавно поднялась, поправила своё великолепное платье и с обворожительной улыбкой обратилась к залу:
— Уважаемые лорды. Боюсь, нам придется вас покинуть. Этот вечер был незабываемым, но у нас так много дел…
Подруга окинула собравшихся чуть скучающим взглядом. Потом подошла ко мне, взяла под руку, и мы направились к выходу, оставляя за спиной униженного главу Тайной Канцелярии и ошеломленных лордов.
Мы уже почти достигли массивных дверей, когда позади раздался его гневный голос:
— Я не позволял вам уходить!
Я медленно обернулась и со спокойной вежливостью, которая должна была довести Абернати до белого каления, сказала:
— Ваша светлость, вы нас задерживаете? У вас имеется соответствующее постановление?
Абернати замер. Его губы сжались в тонкую линию, глаза метали молнии, но он молчал. Глава Тайной Канцелярии прекрасно понимал, что у него нет никаких законных оснований для нашего задержания. И любое его действие против нас сейчас было бы самоуправством. Я выдержала его гневный взгляд, а затем, едва заметно улыбнувшись, добавила:
— Что ж, в таком случае всего доброго.
Развернувшись, мы с Броней с достоинством покинули гостиную, оставив за собой гробовую тишину.
В холле нас уже ждал дворецкий. Он с необычайным почтением помог нам надеть плащи. При этом глаза слуги сияли неподдельным