В большом халате было ужасно неудобно. Подол путался в ногах, и его всё время приходилось придерживать руками, чтобы не упасть. Каждый мой шаг по старым, слегка скрипящим половицам, казалось, отзывался эхом в ночной тишине. Я спустилась вниз по лестнице и остановилась посреди холла. Что дальше? Даже если я выберусь на улицу, куда идти? О побеге не могло быть и речи, ведь вокруг вода. Но осмотреться стоило.
Когда раздался тихий звук открываемого замка, меня словно ледяной водой окатили. Сердце забилось где-то в районе горла. Я бросилась к лестнице. Халат, который еще мгновение назад казался просто неудобным, теперь ощущался тяжёлыми веригами, сковывающими каждое движение. Но не успела.
— Что ты делаешь здесь ночью? — раздался за моей спиной знакомый голос, и я медленно повернулась.
В дверном проёме стоял Бертран Вейл. На фоне вспыхивающих молний его высокая фигура казалась зловещей. Он в несколько шагов преодолел расстояние между нами и схватил меня за руку. Полные злорадства и некоего странного предвкушения глаза молодого Вейла блестели в полумраке. От его мокрой одежды пахло морем. А потом Бертран потащил меня вверх по лестнице и, втолкнув в комнату, закрыл дверь на замок.
— Ну вот мы и одни, — усмехнулся он, медленно снимая одежду. — Ты ждала меня?
— Нет, — ответила я, понимая, что никто не придёт мне на помощь. А значит, нужно справляться своими силами. — Как можно ждать того, кто вызывает отвращение?
— Это ненадолго… Я хороший любовник, — Вейл толкнул меня на кровать и расстегнул пуговки на штанах. — Вскоре ты будешь думать только обо мне.
Мой взгляд скользнул по комнате и зацепился за каминную кочергу. Как только Бертран наклонился, стягивая брюки, я вскочила на ноги. И, бросившись к камину, схватила её, чувствуя в руке холодную тяжесть металла. Вейл резко выпрямился, но было поздно. Собрав всю свою ярость и страх, я огрела его кочергой по голове. Мужчина упал как подкошенный.
В комнате повисла оглушительная тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием. Я смотрела на неподвижную фигуру Бертрана и ждала, что он пошевелиться, застонет, попытается подняться, но ничего не происходило. Медленно, с осторожностью я подошла ближе. В глаза бросилось тёмное пятно, растекающееся по деревянному полу. Кровь. Я протянула дрожащую руку к шее мужчины, где должен биться пульс. Ничего. Безжизненные глаза молодого Вейла были устремлены в потолок. Мерзавец был мёртв.
Глава 93
Едва я успела осознать весь ужас произошедшего, как в коридоре раздался топот, а затем в замке повернулся ключ. Дверь распахнулась и в проёме, словно привидение, возникла Марта в белой ночной сорочке. За ней стоял один из охранников.
— Что здесь за шум?! — срывающимся голосом воскликнула экономка. И тут её взгляд упал на распростёртого на полу Бертрана. Сначала она, кажется, даже не поверила своим глазам. А потом из её горла вырвался сдавленный крик.
Молниеносно оценив обстановку, охранник тут же бросился к Вейлу. Присев на корточки, он быстро приложил пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Секунда, вторая… Лицо мужчины помрачнело, и он поднял на Марту тяжёлый взгляд.
— Хозяин… мёртв.
Всё ещё бледная, как полотно, экономка медленно перевела взгляд с неподвижного тела на меня. А я так и стояла, сжимая в руке каминную кочергу.
— Она убила его! — выдохнула она, а потом этот вдох превратился в пронзительный крик: — Убила-а-а-а!
Охранник резко поднялся на ноги и, сдернув со шторы толстый декоративный шнур, не церемонясь, одним рывком притянул меня к себе. Вырвав кочергу, он принялся связывать мне руки. Шнур врезался в нежную кожу запястий, причиняя острую боль, но я не издала ни звука. Потом охранник грубо выволок меня из комнаты и потащил по коридору к лестнице. Когда мы оказались на улице, нас накрыл ливень. Крупные капли дождя больно хлестали по лицу, промочив одежду насквозь в считаные секунды. Я видела лишь размытые очертания деревьев и кустов, пока охранник вёл меня всё дальше от дома, углубляясь в сад. Вскоре впереди показалось ещё одно строение, куда меньше, чем особняк. Мы вошли в узкий тёмный коридор, и мужчина остановился перед тяжёлой деревянной дверью. Открыв её, он толкнул меня в темноту и процедил сквозь зубы:
— Завтра ты сдохнешь, тварь. Тебя вздёрнут на глазах у грязных животных, что обитают здесь.
Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. Всё мгновенно погрузилось в кромешную тьму. Я стояла посреди маленькой сырой каморки и слушала шорохи, доносящиеся из всех углов, и несмолкающий монотонный шум ливня. На меня начала накатывать холодная волна паники, но я, сцепив зубы, сопротивлялась. Заставляла себя глубоко дышать, пытаясь отогнать липкую парализующую мысль: «Если спасение задержится и меня не найдут вовремя, то всё… это конец.».
— Я справлюсь, — прошептала в темноту и начала мерить свою тюрьму шагами. — Я найду выход.
В этой непроглядной тьме я потеряла счёт времени. Возможно прошло несколько часов, но вдруг сквозь дождь до моих ушей донёсся какой-то звук. Скребущее шуршание, словно что-то волокли по полу или кто-то осторожно двигался в темноте. Звук приближался. Сердце испуганно заколотилось. Я напряжённо вглядывалась в непроглядный мрак, пытаясь различить хоть что-нибудь. И тут почти у самого пола, там, где он соприкасался со стеной, появилось слабое свечение. «Мне просто кажется… Это игра моего воображения, вызванная страхом.», — убеждала я себя. Но нет. Свет не исчезал. Более того, он становился всё ярче, медленно, но верно освещая небольшое пространство вокруг себя. Когда свечение стало достаточно интенсивным, я отчётливо увидела, что оно исходит из-за небольшой металлической решётки , покрытой грязью и ржавчиной. Внезапно сквозь прутья показался фонарь, а за ним чья-то голова. Худенькие руки крепко обхватили решётку и отодвинули её в сторону. Я затаила дыхание, не веря своим глазам. А потом в дыру пролез худощавый мальчишка. Он был таким тоненьким, что, казалось, мог просочиться сквозь любую щель.
— Ты кто? — изумлённо прошептала я.
Мальчишка поднял голову. В свете фонаря стало видно его белобрысые, торчащие во все стороны волосы и грязное лицо с открытой озорной улыбкой.
— Я Тимми. А ты, должно быть, та новая, о которой все говорят?
Я окинула визитёра быстрым взглядом. Острые коленки мальчишки были разбиты, а одежда представляла собой лохмотья: дырявая, слишком большая рубаха и такие же штаны, которые, кажется, держались на