Главный вопрос: а что, собственно, изменилось? До последнего эпизода светлость просто пытались убить, а тут внезапно какой-то заговор. Но, надо признать, под руководством Юсупова миньоны Райнера стали действовать успешнее. А до того что Вадим Шишкин, что Роман Аладьев вели себя эффектно, но не сказать чтобы эффективно.
В авиакассе я получаю забронированный на меня билет в Петербург. Прикидываю по времени: хватит, чтобы съездить на телеграф. Но может, сразу в аэропорт? Попробую расспросить персонал, не видели ли они моего жениха, Степанова Михаила Александровича, а то мы с ним, кажется, разминулись…
Да, видели.
Да, разминулись.
Да, он улетел в Петербург предыдущим рейсом, тем, что был двенадцать часов назад. Похоже, ехал до Челябинска не на поезде, а сразу на машине.
Да, он был не один, с друзьями. Двумя. С красивым серьезным мужчиной средних лет, правда, его фамилию мы вам не назовем, потому что не положено… а, не надо, знаете? Ладно. И с пожилым бородатым мужчиной с горящими глазами, его фамилию мы тоже не назовем… а, его тоже знаете, дядя Гриша, понятно. Колоритный у вас дядя Гриша, конечно. Пугающий даже. Что? Да не за что, рады помочь!
После бесед в аэропорту понимаю, что на телеграф надо будет вернуться. Там я отправляю две срочные телеграммы, Славику и главному архитектору, чтобы договориться о двух телефонных звонках уже из Петербурга, и спешно возвращаюсь в аэропорт.
В самолете думается хуже. Вернее, о худшем.
О том, что есть вещи, которые я, кажется, не замечала, пока была в Бирске. И не спрашивала, пока была возможность спросить. О козах, волках в овечьей шкуре и овцах в человечьей.
Добравшись до Петербурга, бросаюсь к ближайшему телеграфу, звоню оттуда в Бирск. Славик, молодец, уже ждет. После пары срочных вопросов, от которых мое и без того не самое радостное настроение становится совсем паршивым, спрашиваю, как дела у Славика с его свежеприобретенным даром.
– Да что, Олька, у меня все нормально, – успокаивает брат. – Осваиваюсь потихоньку. Марфуша? Тоже все хорошо. Она даже не знала, что ты уехала, пока нам не принесли телеграмму. Что? Привести Марфушу и ждать, пока ты не перезвонишь? Хорошо, Олька, как знаешь!
После Славика набираю главного архитектора Бирска. Я, может, и не дергала бы его, а искала кого-то в Петербурге, но я ведь так и не успела завести тут знакомства. Не считая тех, с кем дралась на дуэлях, конечно же. А что касается знакомых Степанова, так, во-первых, я не всех знаю, а, во-вторых, еще неизвестно, кто из них работает на масонов, Райнера и Юсупова.
– Ильдар Алмазович, я в Петербурге, и я выяснила, что с Юсуповым увязался Григорий Распутин. Можете напомнить, какой у него дар?
На той стороне трубки что-то шуршит. Словно Минибаеву нужно решиться, прежде чем сказать:
– Мозги промывает.
Секундная пауза, во время которой мы дружно осознаем, что светлость все-таки не зря пытался предупредить меня о заговоре. Наверно, тоже сначала подумал про месть, но потом увидел Распутина и все понял.
– В досье написано, что он способен взять под контроль любого другого мага. Воздействие длится до десяти минут, потом нужен отдых несколько суток, – спешно говорит архитектор. – Продолжительность воздействия зависит от близости отношений. Хорошо знакомого мага он сможет контролировать дольше. Учтите, замеры по силе дара делают раз в десять лет, теоретически он мог еще развить его.
Забавно: в минуту волнения Ильдар Алмазович срывается не на башкирский, а на канцелярит.
– А что насчет императора?
Понятное дело, Алексей Второй знает про дар Распутина. И они, конечно же, хорошо знакомы! Он же был при царевиче с детства. «Паук в тени государевого трона», ага.
Сказала бы я, что на месте царя избавилась бы от старца, да и дело с концом, вот только в нашей реальности убийство Распутина тоже ничем хорошим не закончилось.
– Его Императорское Величество надежно охра…
Ильдар Алмазович осекается. Понимает, видимо, то, что я осознала чуть раньше, а светлость так вообще еще в Бирске.
То, что у нас в паре с магом, промывающим мозги, идет маг, блокирующий чужие способности. Открой дверь дворца, приходи и бери, только ключика не хватает!
И вот вам, пожалуйста, заместитель министра Дворцового ведомства, как по заказу! Девять лет работы в Зимнем, его там знают и любят. И если Степанов скажет, что вернулся из ссылки по требованию императора, никто не побежит перепроверять. Он просто пройдет и проведет с собой князя Юсупова, блокирующего дар, и Распутина, промывающего мозги.
Вот только я успела изучить светлость и знаю, что ему проще застрелиться, чем так поступить.
– Вы можете сообщить наверх, что Степанова взяли в заложники? – спрашиваю я у архитектора.
– Еще вчера.
– А про то, что с ним Распутин?
– Я сделаю это сразу, как только вы положите трубку.
Мы коротко прощаемся.
Кладу трубку и снова набираю Бирский главпочтамт. Пока жду Марфушу и Славика, мелькает мысль, что нужно предупредить кого-то еще – на случай, если масон-башкир тоже продался за банку варенья и корзину печенья. Не похоже, но вдруг?
Только кого? У меня слишком мало проверенных, надежных знакомых в Петербурге. К тому же я подозреваю, что там, в Зимнем, сидит какая-то высокопоставленная скотина, которая и разыграла эту комбинацию, увидев в ссылке Степанова окно возможностей.
Помню, изначально его собирались отправить в Ирбит, но потом император передумал и выбрал Бирск, место ссылки Распутина. Думаю, кто-то подсказал Алексею Второму, что светлости будет легко поладить со старцем после убийства Джона Райнера, сына человека, которого Распутин ненавидит. Плюс набросил сверху задачу с народовольцами, если покажется мало.
Может, конечно, это и сам Юсупов. Но если царь слушает его советы, для него, наверно, не составило бы труда провести Распутина во дворец самому…
А вот и нет! Степанов выписывал все пропуска лично, не поручал никому. И никаких шатаний и «проведу», конечно же – тут все было строго. Великие князья у него фыркали, но заходили по карточкам. Так что «сладкую парочку» он бы точно отшил. К тому же Юсупов – друг Освальда Райнера,