Зеленый свет, команда «пошел», сирена, все, я готова, жду своей очереди. Вперед, шаг в воздух, свободное падение.
Ослепительно-белая молния нагоняет в полете.
И пульс отдается кровавым громом в ушах.
– …сколько раз видел, как вы это делаете, но завораживает, как впервые.
Лежу, темнота под веками, и слабость такая, что нет сил шевельнуться. В груди все еще болит, а биение пульса ощущается чем-то странным и непривычным. Забавно: я словно успела отвыкнуть. Что это было? Остановка сердца от Васиной шаровой молнии?
Чуть-чуть оклемавшись, пытаюсь прислушаться к голосам. Бесконечная усталость в голосе светлости мешается с тенью смущения в басе его охранника.
– Герасим? Ты тоже, да? И мышьяк?..
– Да.
Короткий ответ Степанова звучит нецензурно. Герасим молчит в ответ. Ну, и раньше был не особо разговорчив, а тут, видимо, и возразить-то нечего.
– Сволочь «цензура», вот ты кто, – резюмирует светлость.
Мне хочется вскочить и добавить парочку непечатных слов, но нет сил шевельнуться. Да и вставать сейчас – не самая разумная мысль. Лучше попробовать оценить обстановку и выбрать удобный момент. И дотянуться до воды. Только где же она?
Внизу, под горой, течет река Псекупс. Зову ее мысленно, но не слышу отклика. Слишком далеко. А у меня слишком мало сил.
– Вы тут пока прощайтесь, а я посмотрю, что с Васей, – голос Герасима удаляется. – Только без резких движений, я держу вас на мушке.
Охранник уходит, и, видно, склоняется над телом товарища. Вздыхает и бухтит что-то из серии «как же так». Про то, как он лично разрядил оружие его светлости утром, и как сказал про это несчастному Васе.
– Он думал, вы будете электричеством отбиваться.
– С чего бы? Вася сильнее меня как маг. А пистолет, открою секрет, можно зарядить. Жаль, ты слишком быстро его расплавил, и я не успел пристрелить тебя.
Герасим, сопя, подходит и становится рядом, а я ощущаю ворох быстрых, легких прикосновений светлости: еще раз пощупать пульс, поправить платье, убрать с лица волосы.
Стараюсь не шевелиться. Пока горе-охранничек думает, что я без сознания, есть шанс что-то сделать. Но что? Река далеко, я зову – бесполезно. Мой дар еще не может пробиться сквозь слой породы с девятиэтажный дом толщиной. А если вскочить и попытаться отобрать пистолет, то нужно учитывать силу и габариты Герасима. А эта скотина, увы, что по весу, что по объему как мы вдвоем со Степановым. И со скоростью реакции у него все прекрасно. Решаю пока затаиться и ждать.
Горе-охранник мнется рядом и скомканно, рвано роняет слова:
– Ну все, ваша светлость. Вы безоружны, без дара. Я знаю вас и пределы ваших способностей. По льду после вчерашнего вам еще два дня восстанавливаться. А электричество все ушло на Ольгу Николаевну.
Ну вот, Герасим сам это подтвердил. Его подельник специально метил в меня, чтобы вынудить светлость использовать дар.
– Мы знаем пределы ваших возможностей, – бубнит охранник как по бумажке. – После выгорания вы не способны на большее, а то поджарили бы меня, а не слушали. Дергаться бесполезно, бежать вы тоже не сможете. Не с вашей ногой. Дернетесь – застрелю…
– Герасим, давай по делу, – вздыхает Степанов. – И не смотри на меня так, словно эти слова тоже должен был сказать Вася, а я его пристрелил. Что тебе нужно? Убить меня?
Охранник снова сопит. Я слышу, насколько ему не нравится эта беседа.
– Я хочу, чтобы вы встали, взяли Ольгу Николаевну на руки и отнесли в беседку, – говорит он наконец. – Она стройная, вы донесете.
Беседка? Зачем Герасиму вести нас туда? Хочет скинуть со скалы Петушок? Было бы неплохо, но что-то я сомневаюсь, что он всерьез рассчитывает утопить мага воды. Или рассчитывает на то, что я без сознания?
Я чувствую, как светлость поднимает меня, прижимает к себе. И говорит, спокойно и как-то по-деловому:
– А если оставить Ольгу в покое? Она же почти ничего не видела.
В его голосе нет мольбы. Как нет ни холода, ни тепла. Словно Герасим уже не заслуживает ни того, ни другого.
– Не выйдет, простите, – к охраннику возвращается тень смущения. – Мы обсудили это и решили, что Ольга Николаевна все равно не отвяжется, будет копаться. Пожалуйста, ваша светлость, не спорьте и несите ее к беседке.
Степанов больше не спорит, не уговаривает. Мне очень хочется шевельнуться, прижаться к нему, дать понять, что я очнулась, только нельзя – вдруг это заметит не только светлость, но и Герасим?
Остается только тянуться – к воде, к такой далекой воде.
Или сюда, вода! Где же ты?
Я знаю, что настоящий, обученный маг возьмет воду отовсюду, даже из воздуха. Сила-то есть, но как это делать? Технически? Да, я училась, но все же не охватить, и пока я могу только звать…
И не вздрогнуть, почувствовав отклик воды где-то внизу. Есть! А теперь ко мне, поднимайся! Быстрее, пока мы не…
… дошли.
– Положите Ольгу Николаевну в беседку. На пол или на скамейку, как нравится. И не смотрите на меня так. Я не предатель, просто работаю не на вас.
Герасим определенно прогрессирует: вот уже выдал почти афоризм. Еще немного, и наскребет на злодейскую речь, как в кино.
– То есть после всего этого ты еще и недоволен, что я не так на тебя смотрю?
Степанов осторожно устраивает меня на скамейке. Гладит по волосам – а потом Герасим требует подойти.
Ждать дальше бессмысленно. Я снова обращаюсь к воде: ну где ты, где ты? Она приближается постепенно, тянется ко мне, только не пойму, откуда и сколько ей еще нужно времени. Неважно! Тянуть время, а потом достать Герасима и смыть с проклятой скалы.
Я открываю глаза, сползаю со скамейки – на каждое движение мышцы откликаются болью, но мне плевать – и осторожно выглядываю из беседки.
Светлость стоит с поднятыми руками, напротив – Герасим с пистолетом.
– Все? Попрощались?
Степанов кивает.
Я снова зову воду – ползи быстрее! – но она еще слишком, слишком далеко.
Глава 57
– А теперь, ваша светлость, вам нужно будет спрыгнуть с этой скалы. То, что вы пристрелили Васю, немного все осложняет, придется выкручиваться. Допустим, Ольга Николаевна заманила вас сюда, столкнула в реку, но вы успели ударить ее током. Вася бросился