— Тише, тише, — перебиваю я его, поднимая руку. — Всё правильно. Долгов нет. А помнишь, что я тебе обещал в тот день, в твоём кабинете?
Он смотрит на меня пустыми глазами, губы шевелятся, но звука нет. Он не помнит. Или делает вид?
— Напомню, — говорю я, подходя к нему вплотную. — Я сказал: «Не вздумай мстить. Ещё раз увижу — в бочку посажу и в море выброшу. Как в сказке». Помнишь такую сказку, Стёпа? Про царя, который собственную жену с сыном так прокатил?
Он резко бледнеет, будто из него всю кровь выпили. Задыхается.
— Нет… вы не можете… это… это…
— Дворяне, Стёпа, свои обещания выполняют, — говорю я мягко, почти отеческим тоном. — Дело чести. И ты дал мне прекрасный повод своё обещание выполнить. Ментов ко мне прислал, помнишь? После нашего душевного разговора. Это было очень некрасиво. Не по-пацански.
— Я не… это не я! — он вдруг оживает, начинает метаться, но гвардейцы крепко держат его за плечи. — Они сами приехали! Кто-то настучал! Я клянусь!
— Ага, кто-то, — киваю я. — И про колье Спинороговой кто-то узнал? Случайность, да?
Он замолкает. Понимает, что попался. Его взгляд бешено мечется, ища выход. Упирается в бочку.
— Что вы собираетесь делать⁈ — его голос срывается на визг.
— А что по-твоему? Обещал — выполняю. Бочка, обрыв. Всё как в сказке. Правда, тут не совсем море, но водопад — тоже неплохо. Лететь будешь долго. Подумаешь о жизни.
Киваю гвардейцам, а те подтаскивают его к бочке и поднимают, чтобы туда засунуть.
— НЕТ! — он дико вопит, пытаясь вырваться. — Я всё отдам! Что угодно! Только не убивайте!
Я делаю вид, что задумываюсь.
— Всё отдашь? Интересно. А что у тебя есть, Стёпа? Я ведь в прошлый раз уже всё ценное забрал. Деньги, золотишко. У тебя что, ещё что-то осталось? Штаны, пожалуй. Но они мне не нужны. Ты, поди, намочил их уже.
— Машину! — выкрикивает он. — У меня есть машина! Новая! В гараже! Берите её!
Я прищуриваюсь.
— Правда? А то бочка тебя заждалась уже. Я человек слова, Стёпа. Если соврал — полетишь. Ты уверен?
— Клянусь! Ключи в сейфе! Код — три-семь-ноль! Заберите её! Только отпустите!
Я смотрю на него долго, заставляя извиваться в тишине, которую не заглушает даже водопад. Потом вздыхаю.
— Ладно. Вижу, ты раскаялся. Отдай ключи и документы моим людям — и свободен. Но послушай, Стёпа… — я наклоняюсь к его уху. — Если это опять какая-то подстава — на следующей неделе вернёмся сюда. И бочка будет поменьше. Чтобы ты вошёл в неё только в сложенном виде. Улавливаешь?
Он судорожно кивает:
— Улавливаю… Клянусь…
— Отлично. Олег, — поворачиваюсь к капитану. — Поезжай с нашим другом и гвардейцами. Забери машину. Документы, ключи. Если что-то не так — возвращайтесь сюда и завершите обещанное.
— Слушаюсь. А это? — чеканит он и кивает на бочку.
— А это — чтоб неповадно было и чтобы никто не думал, что слово графа Скорпионова — пустой звук.
Я даю знак гвардейцам. Они с силой толкают бочку к обрыву.
Дубовый цилиндр с грохотом падает и разлетается на щепки. Несколько секунд — и его поглощает белая пена внизу. Зрелище, надо сказать, внушительное. Даже Стёпа замирает, с ужасом наблюдая за полётом своего потенциального гроба.
— Вот так, — спокойно говорю я. — Всё. Разборки окончены. Олег, действуй.
Капитан и два гвардейца грузят обмякшего Стёпу обратно в машину.
Солнце уже клонится к закату, окрашивая водяную пыль в золото. Всё прошло, как по нотам. Машина — отличный актив. Продать или оставить себе, ещё подумаю.
Олег смотрит на меня с довольной ухмылкой:
— А вы куда? Ещё и один. Уверены, что охрана не нужна?
— Меня ждёт встреча с одной красавицей.
— С той жаркой парикмахершей, что ли? — тут же оживает он. — Настей?
Я смотрю на темнеющий лес и улыбаюсь:
— Нет, капитан. Меня ждёт рыжее солнышко.
Глава 12
Стою в тени кипарисов напротив главного входа в психушку. Отсюда, с противоположной стороны улицы, отлично видно тяжёлые двери, за которыми меня пытались спрятать.
Я в обычной городской одежде, кепка набекрень — меня не узнать. Переоделся в машине, чтобы не палиться. Руки в карманах, делаю вид, что кого-то жду. Редким прохожим до меня дела нет.
А вот и Аня! Выходит из больницы робко, озирается. Лицо бледное, под глазами тёмные круги. Выглядит так, будто над ней кто-то с плёткой стоит. Очень интересно. Это она из-за меня в таком виде или просто работы навалилось?
Что-то подсказывает мне, что эти олухи собираются из девчонки козла отпущения сварганить. Осматриваюсь, но не вижу за ней слежки, кроме нас с Оленькой, которая уже стоит наизготовке.
Переглядываемся с ней, я киваю.
Из-за угла здания, будто случайно, появляется Оля. Она сегодня не в форме служанки, а в простом, но милом платьице, с маленькой сумочкой. Идёт быстро, смотрит под ноги.
Они сталкиваются почти у самых ворот. Аккуратно, но достаточно для того, чтобы у Ани выскользнула из рук небольшая тканевая сумка. Она падает на каменную плитку.
— Простите! — слышу я испуганный голос Ани.
М-да, извиняется, хотя виновата явно не она. Зашугали девчонку. Возможно, будет сложнее, чем я думал.
— Да ничего страшного! — Оля тотчас присаживается, помогая собирать рассыпавшиеся мелочи. — Это я не посмотрела.
Я вижу каждое движение. Пока Аня, растерянно извиняясь, пытается собрать свои пожитки, Оля ловко подхватывает маленький флакончик с духами. Она будто нечаянно роняет его, и стеклянный пузырёк падает ей же под ногу.
Оля делает шаг, чтобы подняться, и её каблук со звонким хрустом наступает на стекло. Звук негромкий, но отчётливый.
— Ой, нет! — восклицает Оля отскакивая. — Я разбила ваши духи! Простите меня, пожалуйста!
Ну, артистка. Усмехаюсь, глядя, как моя служанка ловко проворачивает аферу. Она смотрит на Аню с таким искренним ужасом и раскаянием, даже я верю в то, что она это нечаянно.
Талант.
Аня замирает, глядя на маслянистое пятно и осколки. На её лице — паника. Видно, что это была ценная для неё вещь.
— Ничего… — бормочет она. — Пустяки…
— Какие пустяки! — Оля хватает её за руки. — Я