– Конечно. Я всё равно собиралась спать. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответила Кейт.
Папа ничего не сказал – он по-прежнему смотрел в окно.
Я поднялась по лестнице и решила сначала проверить, как дела у Криса. Подойдя к его комнате, я услышала странный хруст. Дверь была закрыта, но я открыла её без стука – и поражённо замерла на пороге.
– Крис! – ахнула я. – Ты что делаешь?
На самом деле мне надо было спросить «зачем», а не «что». Я отлично видела, что он делает. Он ел своих ручных улиток. И это их раковины хрустели у него между зубами. Услышав меня, Крис вздрогнул и обернулся. По его щекам текли слёзы, а лицо скривилось от стыда. По подбородку стекала улиточья слизь.
– Я не хочу! – завыл он, и от его губы отклеился и упал кусочек раковины. – Я не хочу их есть! Но я так голоден!
Я вдруг вспомнила, как он накинулся на еду во время пикника и как попросил меня принести бутерброд с ветчиной посреди ночи, и поняла, что проблема не в еде как таковой, а в кухне. Я посмотрела на аквариум, но он уже был пуст. Всех остальных улиток он уже съел.
– Слушай, у меня в комнате есть чипсы и шоколадки, – начала я. – Хочешь?..
Не успела я договорить, как он уже вскочил на ноги и побежал в мою комнату. Когда я его догнала, он уже вытащил из моего рюкзака лакомства и накинулся на них.
Я несколько минут смотрела, как он ел, не говоря ни слова. Потом спросила:
– Когда папа и твоя мама уйдут с кухни, может, мне сходить и сделать тебе бутерброд? И принести его сюда? Могу ещё пару печений найти.
Он просиял и энергично закивал. Его щёки уже были не такими бледными.
– Хорошо, – сказала я. – Я поговорю завтра с твоей мамой и попробую её убедить, что тебе надо есть в другом месте. На кухне тебе больше есть не придётся. Но, Крис, я это сделаю только при одном условии. Ты должен рассказать мне, почему не хочешь там быть.
Он тут же опустил голову, избегая моего взгляда, и нервно заёрзал.
– Тебе решать, – подтолкнула его я. – Но если ты не будешь со мной говорить, бутерброд я тебе не сделаю.
– Это не из-за кухни, – наконец печально сказал Крис. – А из-за комнаты под ней.
– Ты про подвал?
Крис кивнул.
– Там что-то произошло, – прошептал он. – Что-то плохое.
– Это как-то связано с тем тайным другом, о котором ты мне рассказывал?
Крис глянул на дверь, словно боясь, что нас кто-то подслушивает. А потом снова посмотрел на меня и ещё тише сказал:
– Тут в маяке с нами живёт мальчик.
В голове у меня эхом отозвались слова Роузи: «По-моему, я только что видела Криса в окне башни…»
– О нём никто не должен знать, – продолжил Крис. – Только я, потому что мы друзья. Днём он прячется в подвале. А потом, ночью, поднимается в башню. Я думаю, он ищет своего папу, но боится птиц.
– Птиц? – Я вспомнила о письмах. – Слушай, Крис, эти старые письма отдал тебе твой друг?
Крис медленно кивнул, его глаза широко распахнулись.
– Он сказал, что нашёл, где его папа их спрятал – в потайной дырке в стене наверху. Оловянного солдатика он тоже там нашёл. Он принёс письма и рисует на них для меня. Но мне не нравятся эти рисунки. Они страшные.
– Хорошо. Но, Крис, кто этот мальчик? Что ты о нём знаешь?
– Ничего, – ответил Крис. – Только, что его зовут Коналл. Иногда он зовёт меня с собой в подвал, но я не хочу.
– Как он выглядит?
– Не знаю.
– Ты же с ним дружишь, как ты можешь?..
– Он не показывает мне лицо! – воскликнул Крис. – Не даёт мне посмотреть. И я вообще не знаю, правда ли мы друзья. Я сначала думал, что да, но сейчас… иногда он меня пугает. Хочет, чтобы я сделал что-то плохое.
Я не успела спросить что, как пришла Кейт и увела Криса спать. Как только они с папой тоже ушли в свою комнату, я, как и обещала, тайком принесла брату ещё еды. Он ни слова больше не сказал о своём тайном друге, так что, убедившись, что все точно уснули, я на цыпочках спустилась обратно на первый этаж и открыла дверь кухни. На остров снова опустился туман. Впрочем, не такой густой, как в прошлый раз, так что я надеялась, что Уилл всё-таки придёт. Мне очень не хотелось лезть в подвал одной. К моему облегчению, он пришёл довольно скоро. Я поспешно провела его на кухню и заперла дверь.
– Всё нормально? – спросила я. – Птицы больше не нападали?
Уилл покачал головой.
– Нет. Ничего необычного. А тут как дела?
Я прикрыла глаза. С чего вообще начать?
– Тут… из зеркала в ванной ко мне тянулись руки, – проговорила я, вздрогнув. – А когда я залезла в ванну, там был угорь.
Он уставился на меня.
– Что?
Я рассказала ему, что произошло.
– Папа думает, что он заплыл сюда по трубам и как-то пролез в слив. Из-за пены я не увидела его, пока не влезла в ванну.
Уилл ужаснулся.
– То есть… он был в ванне? С тобой?
Я кивнула.
– Укусил меня за ногу, прежде чем я успела выбраться.
– Господи, Джесс! Ты… как ты вообще отсюда не сбежала после такого?
Я сглотнула.
– Я не могу уйти. Без Ро… без Ро…
Я запнулась, и меня захлестнула волна ужаса. Как её звали? Я вдруг забыла имя. Розалин? Розмари?
– Роузи? – спросил Уилл, внимательно посмотрев на меня. – Ты называла мне её имя.
– Да! – ахнула я. – Точно! Роузи!
– Ты на мгновение забыла её, да?
Я почувствовала, как краснею от стыда.
– Боже мой, – прошептала я. – Значит, со временем и я её тоже забуду…
Я быстро рассказала ему о странном поведении папы и о том, как он разбил зеркало.
– Мне это не нравится, – нахмурился Уилл. – В вахтенных журналах слишком много пишут о том, как смотрители вели себя похожим образом – и вскоре после этого случалось нечто ужасное. У нас всё меньше времени. Идём в башню.
– Подожди-ка, – сказала я. – Ты не знаешь, привозили ли смотрители сюда свои семьи? В тех вахтенных журналах, что ты читал, упоминались дети? Мальчик по имени Коналл?
Уилл покачал головой.
– Я такого не видел. Смотрители иногда приезжали с семьями, но, полагаю, Птичий остров – не самое подходящее место для