– Не твоё! – зашипела она.
Она с неожиданной силой схватила меня за запястье, от её прикосновения я вздрогнула. Её кожа была мокрой и морщинистой, словно слишком долго пробыла под водой.
– И не твоё! – крикнула я.
Она схватила куртку и потянула на себя. Я тоже потянула, и ткань порвалась – маленький кусочек ткани с плеча остался у меня в руке. Я бросилась вперёд, но бенни спрятала куртку под своей потрёпанной шалью, где её было уже не достать. Увидев, что я до сих пор держу в руках обрывок одежды, старуха с яростным криком прыгнула на меня. Её тело было маленьким и хрупким, но оказалось на удивление тяжёлым, когда она уселась мне на грудь, выдавив весь воздух из лёгких. Её тонкие волосы упали мне на лицо; я отползла назад, шаря свободной рукой по земле в поисках камня. Но потом бенни вдруг гневно зашипела, и я поняла, что она уже смотрит не на меня, а на светлеющее небо.
– Глупая девчонка! – рявкнула она, отпихнула меня и забрала оставшуюся одежду. – Этот кусок ничего не изменит. Я постираю где-нибудь в другом месте.
С этими словами она поползла к кровавой луже, подтаскивая себя вперёд руками. К моему изумлению, она нырнула прямо в лужу, словно в озеро, и вода сомкнулась над её головой. Подбежав туда, я увидела, что старуха исчезла, а вода в луже снова стала прозрачной и всего несколько сантиметров в глубину.
Бенни исчезла, но я по-прежнему держала в руках обрывок куртки Уилла. Я посмотрела на него, потом убрала в карман и застегнула. Я уже собиралась отвернуться, но тут из лужи высунулась костлявая морщинистая рука, схватила меня за лодыжку и, резко дёрнув, утащила за собой в кровавую воду.
Глава 21
День седьмой
Я проснулась в каменной хижине, хватая ртом воздух. Кошмарный сон. Просто кошмарный сон, вот и всё. Только вот ощущалось всё совсем не как во сне. В кармане моей куртки не было никаких обрывков ткани, но я не могла отделаться от чувства, что всё, что я только что увидела – неважно, сон это на самом деле или нет, – было по-настоящему. На этом острове определённо можно умереть целой сотней различных способов – особенно если ты охотишься на олуш, лазаешь по скалам, стоишь над огромным жарким костром и свежуешь тушки острыми ножами. Чтобы успокоиться, я решила заглянуть в лагерь охотников, прежде чем возвращаться на маяк.
На тропинке сидела куча олуш, и мне пришлось лавировать между ними. До лагеря я добралась примерно к шести утра и увидела, что охотники уже встали и заняты своими делами. Похоже, они готовились к серьёзному шторму: накрывали охотничьи домики утяжелённым брезентом, прятали часть оборудования. На скалах неподалёку сидела большая стая олуш, с интересом наблюдая за происходящим, но всё вроде бы казалось нормальным, и я попыталась убедить себя, что всё хорошо. Я уже собиралась уходить, как вдруг увидела Уилла. Я помахала ему, и он тут же подошёл.
– Джесс, жаль, что так вышло с моим папой, – начал он. – Надеюсь, у тебя не было больших проблем с семьёй? Я собирался прямо с утра прийти и объяснить, что мы просто…
Но я перебила его.
– Уже неважно. Папа пригрозил вызвать лодку, чтобы нас сегодня же увезли на большую землю, так что я выкинула радиоприёмник в море.
– Он всё равно не смог бы никого вызвать сюда сегодня, – сказал Уилл, показывая на небо. – Приближается новый шторм.
– Ох. Ну, значит, он не сможет вызвать никого завтра. Слушай, когда я ночью ушла с маяка, кое-что случилось.
Я рассказала ему, что увидела белые руки у входной двери, что они разбили стекло и из них потекла кровь.
Уилл покачал головой.
– Джесс, тебе не следует там оставаться. Я знаю, ты хочешь найти Роузи, я это понимаю, но…
– Никаких но! – отрезала я. – Я не уеду с Птичьего острова без неё. И я ещё кое-что должна тебе рассказать. Это, конечно, довольно глупо прозвучит, но мне сегодня приснился ужасный сон о бенни. Она стирала комбинезон охотника и… и твою куртку. Я сумела стащить куртку и оторвала от неё маленький кусок.
– Уверен, это был просто сон, – медленно ответил Уилл. – Но… Джесс? Если тебе снова приснится такой сон, не пытайся больше подойти к бенни, хорошо? Даже во сне это…
Но он не договорил – на нас обрушился яростный вихрь из олуш. Как единый организм, они дружно расправили метровые крылья и спикировали прямо на нас со своей невероятной скоростью – наверняка не меньше ста километров в час. Такие быстрые движения птиц до сих пор казались мне неестественными, а их клювы блестели, как стальные клинки. Они кричали ещё визгливее и пронзительнее, чем обычно, бешено налетая на охотников. В облаке белых крыльев трудно было понять, что происходит, но я увидела, как брызнула кровь и полетели человеческие волосы. Все с криками бросились в сторону каменных хижин.
Я подняла руки, чтобы защитить голову от пролетающей мимо олуши, но та лишь слегка задела меня перьями. Уилл крикнул, что нужно спрятаться в домик. А потом случилось это. Один из охотников стоял всего в нескольких шагах от нас – Ленни, он вчера перевязывал мне руку. Птица спикировала прямо на него – мы уже ничего не успевали сделать. Она врезалась клювом прямо ему в висок. Послышался хруст, и Ленни упал как подстреленный. Олуша, обмякнув, рухнула на землю рядом с ним, и мы поняли, что удар стал смертельным и для птицы.
Мы с Уиллом бросились к Ленни и присели рядом с ним на корточки, с другой стороны сел Калан. Распахнутые глаза Ленни остекленели, на синем комбинезоне виднелась лишь пара капелек крови. Но он определённо был мёртв.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Уиллом. В его глазах я увидела жуткий, незамутнённый страх и вспомнила, что буквально только что ему сказала: «Мне сегодня приснился ужасный сон о бенни… Она стирала комбинезон охотника…»
Птицы, словно только и ожидая этого момента, взлетели и вернулись обратно на скалы, сжимая в клювах трофейные куски человеческих тел. Мне не хотелось смотреть на труп Ленни, я отвернулась – и увидела, как в мою сторону бежит папа. Он сказал, что не нашёл меня на маяке и решил, что я пошла в лагерь, – и пришёл как раз вовремя, чтобы увидеть нападение