Мама всегда терялась, когда речь заходила о моём даре. Воспоминания за давностью лет уже стёрлись, да и я уже не была той неженкой, как в первой своей жизни. Одно оставалось, неизменным, в своей первой жизни даже с началом войны я так и не решилась идти по пути своего дара, раскрывая его полностью. Когда же меня взяли в плен, я стала батарейкой, а ещё лечила лёгкие ранения. Я так и не стала ценностью, не была сильной целительницей, поэтому мой дар выгорел, так как трата силы с утра до вечера истощала, а силы было недостаточно, чтобы вытерпеть такое варварское использование дара. Когда я потеряла силу, выгорев полностью, тогда-то от меня и избавились. Балласт, как любил повторять мой враг, генерал Ноал Танатис, это ненужная роскошь во время войны.
Честно, до разговора с мамой я не до конца понимала, что именно сейчас происходило вокруг нашего рода, и как сильно была заинтересована корона в налаживании нового производства. А ведь артефакты, преобразующие жидкости с удобную таблетированную форму нужно было изобрести. Нанимать спецов было нельзя, чтобы знания не уплыли из рода, именно поэтому отец углубился и в артефакторику, а мой брат, у которого проснулся сильный родовой дар артефактора с маминой стороны, и был той движущей силой, соединяющей знания зельеварения и артефакторики. Наставник брата, лэр Тавари, уже шесть лет учил брата, в котором рано проснулся родовой дар. Они вместе и стали частью той движущей силой, что в конце концов привела к нашему нынешнему положению.
Честно, я до конца не верила в возможность вернуться домой одной и сегодня, но мама была права, мне нужно было выдохнуть. Герцогиня, узнав, что ментально я на грани, развила бурную деятельность, и после обеда я оказалась в подвале замка Мальборо, выйдя из портала.
В этой жизни я в первый раз увидела своего сюзерена. Порталы были дорогим удовольствием. Они были доступны единицам, как в нашем, так и в любом другом королевстве. И активировать его мог только члены рода.
Перед входом в портал я задержалась на пару секунд, оборачиваясь. Я уговорила остаться обоих родителей, и они решили проводить меня. Мой жених тоже пришёл проводить меня. Он был сдержан и просто кивнул мне на прощание.
Приличия? Наше с ним новое положение? Из какой причины исходил Натан, неожиданно для меня явившись к порталу? Этого я не знала.
В портал я шагнула с облегчением, понимая, что на пару дней буду предоставлена только себе и успею понять, что и как мне делать дальше. И не ошиблась ли я с целями, когда так торопилась вернуться домой. Со мной шла моя служанка Мари и пара слуг рода.
Меньше всего я ожидала увидеть самого герцога Мальборо, лично встречавшего меня.
Взгляд герцога был пронзителен, немного хмур и очень, очень внимателен. Герцог Мальборо оценивал меня, и смотрел он не как на приложение рода, нет, по-другому.
Глава 27
— Приветствую вас, леди Ковентри. Рад видеть и, надеюсь, вы останетесь с нами на вечер. Не переживайте, завтра же утром я дам вам достойное сопровождение.
— Сопровождение? Возможно, это будет излишним… Отец заранее отправил магического вестника и получил ответ. Меня встретят наши люди, причём сегодня же. На самом деле они должны были уже добраться к вам…
Мы вышли и направились с герцогом по известному ему пути, ведя неспешную беседу. У меня возникло ощущение, что он хотел узнать обо мне больше, даже не сообразила сразу о причине этого интереса.
Герцог Джон Мальборо оказал слишком много внимание мне. С непривычки я внутренне растерялась, но, вспомнив, что теперь у меня другой статус, мысленно выдохнула. Да и о деле отца герцог уже точно был в курсе, ведь он добился того, чтобы на его территории поставили лекарское производство.
Я шла, кивала, сохраняя на лице приятное, чуть отстранённое выражение, пока не услышала следующее:
— Моя дочь, Анна, сразу же вспомнила вас, леди Глория. Кажется, вы вместе с ней состоите в каком-то благотворительном кружке. Она тоже не прочь побеседовать с вами, ведь кружок милосердия закрепили за одним из полевых госпиталей, которое открылось на средства герцогства Мальборо и за лекарней вашего отца. Самые близкие от вашей и моей земли.
Я вспомнила тот самый кружок, в который меня привела моя соседка и добрая подруга, леди Катарина Госби. С леди Анной, младшей наследницей Мальборо, я почти не общалась, не того поля ягодой я была. Вокруг юной леди крутились те, кто был ей ближе чисто по-соседски и кто хотел приблизиться к такой фамилии. Саму Анну я почти не знала, но остальные девушки отзывались о ней хорошо.
И да, я действительно лет с шестнадцати состояла в кружке милосердия. Благородные леди ездили по больницам и по лекарням герцогства Мальборо, и помогали как могли. И нет, мы не занимались грязной и тяжёлой работой, не перевязывали, не убирали за воинами, леди вообще не пускали в помещения, где лежали обычные раненые. Только офицерские палаты и только «чистая помощь». Леди могли почитать что-то, меня просили иногда спеть. Большей частью мы помогали материально, привозили собранные средства, лично я привозила лекарства, большей частью зелья. Новинки отец запрещал давать кому-либо, ведь это была работа многих лет, да и я всё понимала. Зелья я сдавала сразу же одному из старших лекарей или целителей.
Пока мои воспоминания отзывались сказанному герцогом, он продолжил:
— Мало того, я и не знал, что вы достаточно долго помогаете госпиталю и на моей земле тоже. Про лекарню вашего отца я знал, но на то он и целитель. А вы, с разрешения вашего отца, оказывается, отдавали моему госпиталю излишки собственноручно изготовленных зелий. Я навёл справки, даже не смотрите на меня так, вам не отвертеться, леди Глория.
Конечно, я во всём призналась, невелика беда. Герцог уже уведомил дочь о гостье, и после ужина леди Анна пригласила пообщаться с ней в кружке соседок, собирающихся у неё дежурно раз или два в неделю. Сегодня вечером как раз был он, этот день.
Я не хотела откровенничать, резонно опасаясь вопросов о помолвке. На что леди Анна, тёмненькая, миниатюрная, похожая на красивую фарфоровую куколку, мило обещала:
— Я прослежу, чтобы леди не напирали на вас,