– Перловку иль, может быть, гречу? Выбор, увы, невелик, – смотрела девчонка на крупы, задумчиво прядь теребя. Но вдруг среди банок с рассолами серый хвост внезапно возник, и Лисица взвыла фальцетом, с испугу назад отступя: полетели тарелки и кружки, на пол рухнул стальной черпачок. Вся Станция вмиг пробудилась, хлопнув от страха дверьми. Через минуту блондин примчался к Лисе в закуток, застав её сидящей на тряпках, и с удивлением дернул бровьми.
Он оглядел весь погром, чертыхнулся: порвался мешочек с мукой. На полу точно облако пыли лежало не шевелясь.
– Ты чего испугалась, Лисица?
Девчонка махнула рукой, показав на разбитые банки, истерично и громко смеясь:
–Там змея, Длинный, змея! Серый хвост, толщиной в сантиметр! В отражении стекол – клыки, а глаза – точно рубин!
Длинный проверил весь угол и сказал назидательно:
– Нету. Только осколки тарелок, и полу-разбитый кувшин.
– Правда? – девчонка вскочила. – Но я точно видела хвост!
– Ребята, что здесь происходит? – подоспел полусонный Кудряш. Блондин легко распрямился и тотчас встал во весь рост:
– Мы ищем серого змея, но, по-моему, это мираж.
– Но я видела!
– Что же ты видела? – не удержавшись, лидер зевнул. – Давай еще раз поищем, Лисица. Приготовишь на завтрак ужа?
Девчонка вмиг покраснела, а Кудряш в кулак хохотнул, а после стал вынимать посуду из стеллажа.
Они с Длинным обрыли всю кухню, каждый угол вдвойне прочесав, обсмотрели все банки и крынки, но «смутьян» ловко скрылся от них, зато теперь идеальный порядок на полке для разных приправ, да и пол сверкал чистотой.
– А теперь заключительный штрих! – Длинный с ехидной улыбкой всучил девчонке кастрюлю. Лисица цыкнула громко, поставив ту на плиту. Метнув пронзительный взгляд в блондина, как быструю пулю, она злобно стала готовить в посудине чистой бурду: классический гречневый супчик с одиноким лавровым листом. Из особого – консервы из мяса и сушенный зеленый лучок. Чуть подвяленную с виду морковку Лиса убрала на потом, связав три невзрачненьких клубня ниткой в единый пучок.
На запах собра́лось пол кухни, среди всех – пухлощекий Молчун. Воротил от варева нос, божи́лся: «Могу и вкусней!». Норовил все соли досыпать, но получил удар по плечу – Змей фыркнул, оскалившись дико:
–Ты хочешь соперничать с ней? Так чего же ты ждешь, объяви свой первый кулинарный поединок! Посмотрим, кто не помрёт от твоей вонючей стряпни. Хотя, зная тебя, ты пожаришь свой не менее смрадный ботинок!
– Я сейчас тебя сильно ударю! – разозлился Молчун.
– Ну, рискни!
– Замолчите, – скомандовал лидер, обоих за шкирку схватив. – Вам мало недавнего спора? Меня уже лично тошнит. Молчун, спасибо за мнение. Змей – за твой креатив.
– Я заткнусь лишь только тогда, когда пухлый нуде́ть прекратит! – Змей, хмыкнув, встал «руки в боки». Он даже и не думал вырываться. Зато Молчун рванул весьма ретиво, оставив часть футболки Кудряшу. Толстяк зарделся, точно раки в кипятке, по стеночке решил ретироваться, и рявкнул, обращаясь чисто к Змею:
– Я когда-нибудь тебя придушу… – полураздетый толстячок молниеносно скрылся.
– Из всех стриптизов мною виденных – этот хуже всех! – Змей рассмеялся в полный голос.
– Я б этим не гордился, – по кухне заструился Длинного громкий смех. Главарь в руке держал кусок серой футболки. В его глазах разли́лась бездонная пустота.
– На него не найти даже тряпки ни на одной дрянно́й барахо́лке… – лидер нервно вздохнул, а Змей фыркнул:
– То неспроста!
– Мальчики, – хихикнула Лисица, помешивая варево в кастрюле. – Завтрак почти приготовился, приглашайте всех сонных к столу!
Парни кивнули послушно, напоследок смачно зевнули, а девица схватила приправу, и шепнула:
– Я всех удивлю!
Порхая над своим лучшим творением, насколько позволял сей скудный мир, девчонка рисовала картину, сплетая вкусы в единую косу. Она добавила в кастрюлю тимьяна, как самый редчайший сапфир, придав обычному блюду дивный запах иморскую красу.
Разливая суп по тарелкам, Лиса вдохновлено мурчала, но вдруг услышала шорох, и оглянулась быстро на звук. Небольшая, с серым хвостом крыса сидела, молчала, не сводя голодного взгляда с бледных девичьих рук. Лисица забыла, как двигаться, в кулаке сжимая половник. Крыса два раза моргнула, девчонку совсем не боясь. Именно так и выглядел суматохи ранней виновник, своей изумительной выходкой несметно, по-крысьи, гордясь.
Как большой таракан эта крыса крайне ловко шевелила усами. Лисица тарелку поставила на узкий и крохотный стол и стала немедленно пятиться к метёлке большими шагами, ну а крыса обидчиво пискнула и спрыгнула мигом на пол.
– Уйди, – зашептала Лисица, пытаясь схватиться за что-то. – Бесполезная серая гадость! Ты приносишь много проблем! Хочешь есть – так иди и ищи, хочешь есть – так иди и работай! А то знай хомя́чишь запасы, не платя за это ничем!
Крыса удивленно воззрилась, дернув надорванным ухом: кажись, она понимает упрёки сердитой Лисицы. Да, девчонка напугана – усатая чуяла нюхом и, запищав напоследок, исчезла сквозь половицы. Девушка тут же присела, взглянув на неровные доски.
– Прогрызла, хвостатая бестия! Ничего, я управу найду! Пусть Змей соорудит мышеловку для этой зловре́днейшей моськи, – с подносом девчонка спускалась, размышляя вслух на ходу.
На Станции пышный был завтрак, вкусный, и главное сытный! Для работничков очень полезло набраться сил про запас. Но где-то из-за угла всех разглядывал глаз любопытный, следя, в основном, за Лисицей, сидевшей строго в анфас. Она придирчиво ела, недовольная, явно, собой. Так и читалось: «Могла бы и лучше!», если б был в продуктах разброс. Но вот все наслаждались похлебкой, ведь готовила девка с душой, один Молчун, обиженный жизнью, воротил от варева нос!
– Ну, просто о-о-очень вкусно! – вмиг Длинный доложился. – У тебя, Лиса, ты знай, недюжинный талант! – от вкусненькой похлебки парень прям светился, а вот Молчун зло подытожил сквозь зубы:
– Симулянт…
– Не нравится – не ешь. Давай, худей, кабанчик, – присёк Змееныш на корню всё его нытьё. – Только не надо у нас после добавку гречки клянчить в обмен на второсортное вонючее хламьё!
Их раздор погас, так не успев распали́ться. Молчун МОЛЧА допивал свой вкусный бульон – на сию редкость очень сложно было подивиться: не прекращая, всё судачил его рот-громофо́н. Даже прозвище «Молчун» всего лишь как антоним, создавалось изначально ему в противовес. Пока другие пару слов из рта робко проронят, уже десятку вымолвит болтающий балбес!
А после завтрака