Аудитория у Змея за вечер стала больше, к его истории подключились аж вдесятером! Но только вот виноватые всё еще убирали площадь. Главарь по залу бегал с веником и ведром. Он пропускал по своей воле все душеизлия́ния, хотя больше всех хотел быть не здесь, а там.
– Мой общий стол, Шептунья, до блеска и сияния, – лидер взглянул на девочку, что шля́стала по пятам. Она насупилась, но всё же схватила в руки тряпку, и стала стол от пятен упорно оттирать. Кудряш довольно хмыкнул, взял Молчуна в охапку, буркнув под нос тихонько, мол, будешь помогать.
А тем временем вагон качался на ветру. В нём ожила история длинной в пятнадцать лет, чтобы растаять, как туман, бесследно поутру, и превратиться в такой матовый рубиновый рассвет.
– А из школы я свалил после девятого класса, и поступил в машиностроительный, вопреки всем отцовским запретам…
Тот, конечно, ругался и злился, и лицо исказила гримаса, но бороться совсем не хотел с этим пышущим жаром брюнетом. Он решил поступить по-другому, как последний козёл и урод, и прикрыл всю контору мужчины, что когда-то сынка его спас.
– Мой батя снес пол квартала, чтоб отгрохать себе пивзавод. Так играют в игру олигархи: кто не с нами, тот против нас… После такой отцовской подставы мой спаситель город покинул, перед сносом автосалона я его видел крайний раз. Он, не изменяя себе, меня взглядом добрым окинул, ну а я не мог даже вздернуть полных гнева и горечи глаз, – Змей сладко потянулся и зевнул, а за ним стали зевать и остальные. Воробей едва-едва клевала носом, а Лисица уж дремала на плече. Уставшим за весь день побродяжкам, тя́жко давались посиде́лочки ночные, а уж тем более глупые игры и разговоры в подобающем ключе.
– Смей, а тебе было стытно? – промолвила тихонечко Ли́ха.
– Разумеется. Мне было очень стыдно. Так стыдно, что хочется выть, – выдал Змей, а девчонка, прижавшись к подружке-Беде, поутихла. Парень оглядел своих товарищей. – Я б не смог эту подлость забыть. И с тех моя злоба крепчает, будто ветер в немыслимый смерч…Всё ребят, не могу, вырубает.
– Да, нам всем уже стоит прилечь, – Синица вытащила из-под полки одеяла и с улыбкой раздала их остальным. Пускай здесь было зябко, места мало, но всё же, не щипало нос спиртным. Ребята развалились на сиденьях, и, глаза закрыв, ловили в сети сон. Чуть позже лидер подошел без настроения в этот заснувший маленький вагон. Синица тут же плед ему всучила: в её планах было просто позже лечь. Она на стул уселась, радио включила – не один Кудряш их должен был беречь.
– Спокойной ночи, пташка, - выдал он тихонько, и улёгся рядом с птицей на матрас. Она коснулась его пальцами легонько, мол, спи главарь спокойно. Тихий час.
На улице ж сияли капли-звёзды, утопая в белой пелене. И вот, как росчерк, след кометы длиннохвостой застыл в ультрамариновой волне.
Глава 6. Друг Лисицы.
Как мы все знаем, утро берёт свой старт не с кофе. Даже не с чая и, конечно же, не с красного вина. Для всех ребят, живущих в Мире Катастрофы, утро лишь отрезок насыщенного дня. Лисица встала в пять, едва лучи проснулись: солнце смотрело, не стесняясь, в открытое окно. Девчонка спрыгнула с кровати, зевнула, потянулась, косичку быстро заплела – выглядит смешно.
– Что же, что же мне сегодня на завтрак приготовить? – Лиса, хвостом виляя, вышла в коридор. – Молчун негодник спит, не будет пустословить. За ним нужен глаз да глаз, иль самый строгий надзор. Яичницы б отведать… Но мы не разводим куриц. Ах, как бы прекрасно вышли «яйца Бенедикт»! – Лисица смотрела наружу, на полосы брошенных улиц, озвучив тихонечко вслух свой очень вкусный вердикт.
Ее должность на Станции сложная, но звучит очень просто – Стряпуха. А по-честному, давайте, попробуйте накормить все голодные рты! С утра до вечера жарка и варка, весь день у кастрюли рыжуха. Когда лидер выбирал, кто будет стряпать, все дружненько попрятали хвосты. И лишь Лисица согласилась без вопросов: за спиной кулинарный вуз. У семьи небольшой ресторан – его честь нельзя утопить. У девицы с рождения талант, и просто прекраснейший вкус. Она не способна кого-то даже со зла