– Помоги поднять, Мозгляк, – произнёс Кудряш. Парни вместе приподняли часть ветхой «стены», и Зефир вперед скользнула, пискнув у шкатулки.
– Лисица, хватит молча глазеть со стороны. Хватай наш клад, и побежали. Мы не на прогулке!– сказал главарь, и девушка невольно подчинилась. Присела и схватила ларец резной за край.
– Тут ещё много безделушек, – девчонка наклонилась.
– Все что способна унести, не медли, и хватай, – сказал Мозгляк, девчонка слушалась, руками загребая. Они набрали кучу тряпок, посуды и запасов. А после долго оборачивались, быстро убегая.
– Надо было брать мешок с собою сразу! – Кудряш весело хмыкнул.
– Ты знал про это место? – Лиса тихо спросила.
– Нет, Лиса, не знал. Я ключ нашел не так давно у знака «нет проезда». Он отсюда в сотне метрах.
– На трассе?
–Угадал, – ответил Мозгляку Кудряш. – Кто-то сбежал не глядя, оставив все мона́тки, ключ бросив впопыхах. Сундук откроем и узнаем, кто хочет нам нагадить.
– Предполагаешь, кто это?
– Да, Мозг, в общих чертах…
Придя на Станцию ребята всё барахло сгрузили. Тринадцать душ вокруг ларца встали плечом к плечу. Ключ положили на столе, Зефирку усадили.
– Кто откроет? – выдал лидер. – Лисица?
– Да, хочу! – она схватила ключ, шкатулку притянула. Крыса поближе села: ей важен был процесс. Одной рукой девчонка ключик провернула, и открыла крышку от ларца чудес. Внутри лежали снимки, карта и записки. На дне прины́кался дневник, монеты, медальон. Изящный нож своим сиянием привлек серую крыску, а главаря такой же серенький кассетный диктофон.
– Улов хорош. Скажу отныне: крыса – член команды. Ее нюх – просто редчайший в о́круге сапфир! – сказал Кудряш. – Лиса, налей скорей напарнице баланды. С боевым тебя крещением, детектив-Зефир!
Крыса довольно пискнула, заслышав про кормежку, Лисица спохватилась, на кухню сорвалась. Лидер в общем зале посидел немножко, пока шумиха радостная совсем не улеглась, а после скрылся в комнате, взял Мозгляка с собой, не забыв ларец подмышкой унести:
–Дальнейший шаг, Мозгляк, остался за тобой. В дневнике был шифр. Надо б перевести.
Глава 7. Травница
Ни для кого уже не секрет, что символ везения – клевер. Четыре листочка в бумажнике, и хоть по гра́блям скачи! Его прячут на счастье везде, даже в царский наряд королевы: на платье светло-зеленый клевер сияет в ночи. В поверьях народов, легендах, клевер спасал от невзгод, берёг от различных болезней, был знаком земной благодати. Кто нашел чудодейственный клевер – мог жить много лет без забот, навсегда позабыть о проблемах, о долгах и неуплате.
Но есть те, кому многоли́стник не в силах, к несчастью, помочь: хоть ешь, хоть храни, хоть купайся в этом дивном зелёном соку – не сможешь свое невезенье в этот сказочный миг превозмочь. И приходится глядеть всегда в оба, осторожничать, быть начеку. Вот и о «фарте» Молчуна, к его печали, на Станции слагаются легенды! В один день он напоролся на гвоздь, упал в яму, сумел отхватить. Удача с парнишки имеет, ну прям неплохие проценты, забывает, правда, в ответ каплей счастья его наградить.
– Апчхи! – чихает Молчун, а за Станцией жаркое лето.
– Кто б сомневался, что ты заболеешь! На часах ведь всего лишь июнь! – Змей очень ехидно хихикнул. – Ты – просто плохая примета! Воплощение чёрного дня!
Молчун буркнул тихо́нечко:
– Сплюнь!
– Ну, вот ещё, злобный толстяк! Не верблюд я тебе, и не буду!
– Иди к Травнице, дурень, не медли, – серьёзно выдал Кудряш. – Я прошлый твой насморк, Молчун, никогда, увы, не забуду.
– Я пойду, коль Змеёныш попросит! – толстячок пошел на шантаж. – На коленях.
– Ещё чего хочешь? – Змей надменно взглянул сверху вниз. – Где же, где моя славная лампа..? – парень сунул руку в карман, и вынул оттуда лишь «кукиш». – Ну, надо же! Вот ведь сюрприз! Оказалось, я вовсе не джинн!
Толстяк буркнул едко:
– Болван!
Вожак не хотел даже лезть: игра на нервах, как на барабанах, и композиторы совсем не знают ноты, ногами вверх изображён скрипичный ключ. Как могли мораль, возвышенность и честь, застыть небрежно, аккурат, в двух обезьянах не сможет объяснить нам даже гений. Одно лишь правда – лес всегда дремуч!
– Мне всё равно, Молчун, – Кудряш не стал с ним спорить. – Но, знай, антибиотиков нема́! Если и дальше будешь ты со Змеем вздорить, я не поеду вновь за ними задарма. Как говорят, нет человека – нет проблемы. Ты понимаешь, иль мне всё же намекнуть? – жестокая, но действенная схема, которой можно вмиг упрямца припугнуть.
Молчун покичился, подулся, поплевался, но все ж по лестнице поднялся на этаж. После слов лидера он очень испугался: за пятку ухватил его мандраж. Обернувшись, он приметил мрачный взгляд: главарь и Змей за ним следили напряжённо. Молчун скрылся, Змей спросил:
– Ну что, ты рад?
– Кгхм, ещё бы, – главный выдал раздраженно.
– Все не пойму… Ну вот за что его ты терпишь? Изгнать, забыть. Он бесполезен, как червяк! Ты только свои нервы с ним растреплешь. Не лучше ль выдернуть из почвы злой сорняк?
Кудрявый промолчал, а Змей пожал плечами:
– Я понял, главный. Тебе явно лучше знать.
– Разбрасываться трудно, Змей, друзьями. Ты должен это чётко понимать.
Змей голову склонил, сверля ботинки. Кудрявый прав был, но Молчун всё же бесил: бахвальства – тонна, а мозгов, как у икри́нки! Вечно упрямился, тупил и тормозил.
Тем временем толстяк застыл у двери, ковыряя краску длинненьким ногтём, сокрушаясь, мол, над ним глумились звери: пинали, были, тыкали локтем. Его, болезного, предатель-Змей желает, выгнать, а Кудряш лишь потакал его словам. Уж лучше будет из окна немедля спрыгнуть, чем ны́каться от бесов по углам.
Молчун чихнул – второй этаж подпрыгнул, и дверь открылась, а за нею дивный лес.
– Эй, Травница? – толстяк её окликнул, и боком внутрь, выдохнув, пролез. Перед глазами встал зелёный океан: в горшках, в ведёрках посажены растения. Тут и ромашка, и душица, и тимьян! И всё не для забавы – для лечения. Вдохнув носом дивный аромат, парнишка вновь, не выдержав, чихнул. Туда-сюда забегал красный взгляд, когда где-то в глубине раздался гул.
– Травница, откликнись! – дверь закрыл. – Мне б в твоих джунглях не хотелось