— А вон мой дом! — едва завидев крайние строения, ткнул пальцем один из мелких приключенцев. — Дядь, можно мы пойдём?
— Бегите уже, — ворчливо разрешил Петя, и вся троица, сверкая пятками, понеслась в сторону жилья — может, не столько к дому, сколько от нас подальше.
— Надо бы кого-нибудь вызвать, — глядя им вслед, протянул Сокол. — медведя этого прибрать. Глядишь, шкуру куда-нибудь и приспособят.
— Да, мож, и мясо используют, если чистое, — согласился я.
В это время со стороны посёлка в нашу сторону выбежали какие-то вооружённые люди.
— А вот вам и торжествэнная встрэча, — усмехнулся Багратион. — Хорошо бегут!
Мы остановились, на всякий случай накинув щиты — вдруг да кто-нибудь шмальнёт в запале.
Оказалось — это рабочие из охраны самообороны, бригада которых сегодня дежурила на охране посёлка. Разобравшись и успокоив людей, мы направились дальше.
— Не самооборона, а ерунда какая-то, — проворчал Петя, когда вооружённая группа, засланная разобраться с тушей бурого, удалилась. — Толку от их охраны, если они даже за мальчишками, убегающими в лес, уследить не могут. Думаете, эти отряды смогут хоть что-то противопоставить диверсантам?
Мы с Серго переглянулись. Наша, так-то, епархия.
— Выглядит, прямо скажем, неутешительно, — нехотя согласился с Петей я. А Серго, согласно кивая, сказал:
— Думаю я тут одну мысль…
— Представляю, как тебе тяжело, — ехидно подколол его Сокол.
— Ну я ж не могу, как ты — совсем не думать, — не остался в долгу Багратион. — Так вот. Вытяжка профессора Кнопфеля…
— Я бы, всё же, называл этот продукт эликсиром, — заметил Петя.
— Да хоть горшком назови! — отмахнулся Серго. — Продукт, который он получает из водорослей прошёл в Египте вполне уверенную проверку. На этот счёт возражений нет?
— Нет, — дружно согласились мы.
— Значит, дальше можно производить спокойные введения, с уточнениями, замерами и всяким прочим. Так?
— Так. Ну… Вполне, — вразнобой отозвались мы.
— Моё предложение: засылать оборотней партиями, определив им контрольную норму прожития. Скажем, недели три-четыре.
— И вменить им в обязанность охрану территории? — подхватил мысль я.
— Вот именно! — радостно согласился Багратион. — Чего просто так-то сидеть?
— Да уж, просто так сидеть — задуреют. Наши белые — так точно.
— А наши волчата, думаешь, не задуреют?
— Почему волчата? — удивился Петя. — Я думал, сперва взрослых, обученных уже присылать начнут.
— А это ещё что такое? — с совершенно не подходящей к нашему разговору интонацией спросил Сокол.
И, нужно сказать, было чему удивляться. Прямо посреди открывающегося над лесом куска неба со стороны (насколько я могу судить) Объекта номер восемнадцать в сторону Железногорска неслось нечто, более всего напоминающее приличный такой кусок полыхающей и плюющейся гарью смолы.
— На дом Фридриха заходит! — крикнул Сокол.
Нечто дважды моргнуло, обозначив точки, в которых оно с поразительной лёгкостью преодолело охранные щиты над усадьбой и с тяжёлым гулом рухнуло во двор. Земля ощутимо толкнулась в ноги, но мы с Серго уже неслись в ту сторону. В звериной форме — потому что так гораздо быстрее. А в загривок мне цеплялся Сокол. Честно, не помню момента, когда он запрыгнул.
Из домов выбегали люди — в основном редкие женщины и ребятишки, время-то рабочее.
— ДОРОГУ!!! — рявкнул я, заставив народ метнуться в стороны.
В домах, ближних к Фридриховой усадьбе, повылетели стёкла. А на дворе в два голоса вопияли Сэнго с Хотару. Но поскольку причитали они по-японски, ничего было не понятно.
10. СКАНДАЛ В БЛАГОРОДНОМ СЕМЕЙСТВЕ
ЧЕРНОМАЗКА
Наша взъерошенная компания вломилась во двор в самый пик творящихся непонятностей. Прямо посередине стояла чёрная, как головёшка, женская фигура, и от неё всё ещё со щёлканьем отлетали кусочки угольков. Фигура была живая — судя по тому что она кашляющим тоненьким голоском и что-то отвечала Айко, рычащей на неё страшно (тут бы я использовал слово «утробно»), стоя прямо напротив и в угрожающей близости.
Вокруг этих двух метались Сэнго и Хотару, но всё их усердие было направлено более наружу, чем внутрь, если вы понимаете, о чём я. Они отчаянно вопили по-японски — должно быть, от чрезмерной ажитации позабыв, что никто из нас японского не разумеет.
А вокруг лис опасным ледяным ежом кружились здоровенные острые сосулины. Это, понятное дело, наши морозницы взяли ситуацию под контроль.
— Что пр-р-роисходит⁈ — рявкнул я так, что из окон веранды посыпались случайно сохранившиеся там стёкла.
— Дядя герцог Илья Алексеевич! — Хотару, к моему удивлению, ревела, размазывая слёзы по щекам. — Скажите им, чтобы не убивали Мидзуки!
Сокол, убедившийся, что все живы, спрыгнул на землю и несколько иронически уточнил:
— Это вон ту подкопчённую?
— Да-а-а! — к воплям Хотару присоединилась Сэнго. — Это наша сестра-а-а!
— Оригинально! — Серго, ссадивший на землю Петю, тоже не спешил возвращать себе человеческий вид. — И по какому поводу она в столь экстравагантном облике?
— Она пыталась отомстить! — Айко резко развернулась к Мидзуки спиной. — Вот что бывает, когда…
Девушка-головёшка начала громко и очень высоким голосом кричать, младшие лисы тоже, за ними Айко. Поднялся страшный гвалт.
— А НУ СТОП!!! — я прищёлкнул когтями, посылая в сторону чернушки очищающее заклинание и одновременно формируя вокруг неё защитную сферу, чтобы остальных лис копотью не забрызгало. На мгновение Мидзуки словно оказалась в чёрном шаре, после чего он опал грязью, а посреди двора осталась ещё одна японка — тоненькая, бледная. Даже я бы сказал, истощённая. В белоснежном кимоно с шафранными хризантемами. — Так то лучше, — кивнул я плодам своих усилий. — А теперь медленно, спокойно и с начала!
ЯПОНСКИЙ СЕМЕЙНЫЙ КОНЦЕРТ
«Шафрановая» японка что-то сказала по-своему.
— Изволь говорить по-русски! — перебила её Айко. — Я прекрасно знаю, что ты его учила!
Мидзуки фыркнула, но послушалась:
— Мама, по какому праву этот странный серый медведь здесь командует? Мы можем…
— Ты можешь попытаться, — выделив первое слово, опять перебила её Айко. — Но учти — я ему помогу, — она не оборачиваясь ткнула пальцем в Хотару и Сэнго, — и они ему помогут! Тебе понятно?
— Но как же так?.. — Взгляд шафрановой заметался по лисам. — Как же? Вы же — бьякко!!! Бьякко!!! А он — какой-то медведь!
Айко грустно усмехнулась.
— Воля твоей бабушки и твоего деда. Хотя! — она победительно вздёрнула подбородок. — Именно сейчас я считаю, что это, пожалуй, была лучшая участь, которая меня… нас троих могла ожидать. Правда, девочки?
— Да-да-да! Самая лучшая! Самая-самая! Я на хвост выросла! И я! И я! — перебивая друг друга, заскакали вокруг матери младшие.
Я только и мог, что молча наблюдать это представление. В исполнении лис всё вокруг почему-то приобретало какой-то сказочно-сюрреалистичный