Обернулся на лету, встал на четыре лапы и не успевших возразить Сокола с Петей на землю ссадил.
— Сам! — поднял ладонь Волчок и, тоже перекинувшись, спрыгнул на окружающую помост траву.
Встречающий народ в некоторой ажитации отшатнулся.
— Сокол! Залазь верхом! — прошипел я.
Петя, не теряясь, тоже запрыгнул на загривок Багратиону, и мы бодрой рысью умчались по дороге, уводящей в обход посёлка. Последнее, что я услышал, было возмущённое Машино:
— Нет, вы посмотрите на них! Лишь бы…
— Да ладно, — засмеялась Дарья, — пусть подурят. Мужчинам иногда надо…
КОРШУНИХА
Коршуниха — речка некрупная, но и не ручей. Мы поднялись выше по течению от города, подальше от любопытных взглядов, нашли спокойное место, где река делала небольшой изгиб, образуя нечто вроде небольшой заводи. Берег, уютно поросший зелёной травой, был здесь свободен от таёжных зарослей и даже от подлеска. Тайга, обнимающая речные берега, оставила место для небольшой полянки. Русло — вымытое до идеальной чистоты, галечное. От воды приятно несло прохладой.
— Ух, хор-р-рошо! — я скинул Сокола и со всего маху бросился в воду, обдав друзей мощным фонтаном брызг, вызвавшим возмущённый вопль Пети и Ивана. Хоровой, ага.
— Волки воду не боятся! — гордо заявил Багратион и последовал за мной.
От него плюх получился поменьше — всё же, волки мельче, чем медведи — но тоже впечатляющий. А Сокол, великий князюшка, ядрёна колупайка, даже не поморщился! С чопорным видом горделивую позу принял — ну чисто памятник! — и… красиво, с переливами, обтёк. Щиты поставил, хитрюга!
— Мне кажется, ваше высочество, что вы пользуетесь шулерскими методами, — назидательно выговорил ему Багратион.
— А заставлять нас в ледяную воду лезть, чтоб всё сжалось до невыразимой квадратности — не шулерство⁈ — возразил Витгенштейн, тоже окутываясь щитами. Этот тип, судя по всему, ещё и дополнительный прогрев включил. — Так что против ваших, Илья Алексеевич, каверз мы используем простую армейскую смекалку! — с этими словами Петя быстро поскидывал с себя вещички и смело полез в реку. Вода вокруг него аж пари́ла. — Что было не запрещено, то разрешено.
— Посмотрю я, как ты проверяющей комиссии такую дичь втирать будешь, — пробурчал Багратион. Впрочем, водичка с его стороны явно начала теплеть — тоже подогрев врубил! Шерсть шерстью, но предпочитают волки всё-таки нежиться при хороших плюсовых температурах.
Сокол обрадовался, тоже разоблачился и пошлёпал по мелководью.
— Нет, ну я так не играю! — пробурчал я. — Это чего вы тут устроили? Парное молоко, а не купание…
Я отгрёб от них подальше, где было похолоднее да и поглубже. Нырнуть тут с моими габаритами всё равно не получится — так, похлюпаться, что я и проделал, после чего зашёл на самую глубину (едва-едва хватало, чтоб шкурой по дну не скребсти), перевернулся на спину и медленно, лениво подрейфовал по течению. Даже глаза от удовольствия закрыл.
Ветер сносил запахи в сторону, но шёпот из кустов:
— Смотри-смотри! Какой огромаднещий! — я услышал. А лениво приоткрыв один глаз, ещё и увидел троих мальчишек лет десяти, разглядывающих меня из своей засады, словно настороженные зайцы.
Мальчишки меня позабавили. А вот медведь, затаившийся выше по склону в голубичнике — нет.
Мог бы, кстати, и побольше уважения ко мне проявить — ветер как раз в его сторону.
Он не узнаёт наш запах.
Это я уже понял. Похоже, мою плывущую тушку он за опасность вообще не принял.
Ага. Плывёт себе белая шкура…
Это он зря, я так считаю.
Как бы нам детей не напугать?
Попробуем быть вежливыми?
Я слегка прочистил горло и громким шёпотом сказал, почти не открывая рта:
— Эй, пст, на берегу! В голубичнике бурый медведь, — мальчишки замерли и уставились на меня совершенно круглыми остекленевшими глазами. — На вас нацелился, между прочим, — продолжил свою дипломатию я. — Вы тока в ту сторону не бегите, ща я его шугану.
Бурый тем временем, совершенно не связав мою проплывающую тушу с шёпотом, решил, что — пора. И кинулся вниз под гору.
Ежли вы не в курсе, медведь на короткой дистанции в лёгкую догоняет и оленя, и лося. Так что вышло молниеносно.
Но и я выметнулся из воды не менее стремительно. И ревел куда как громче.
Мимолётом уловил плюх — кто-то из шкетов в воду сверзился.
Бурый не понял. А ещё он разогнался. И видел перед собой три слабых цели. И вдруг — оскаленная пасть чуть не в три раза крупнее, чем вся его башка.
Нет, он пытался… Но тут без шансов. И несколько царапин, которые он смог мне нанести — это всё только лишь потому, что я в запале про щиты вообще забыл. Отпуск же у меня, расслабленность и благорастворение воздухов.
Я перекинулся в человека, отскочил от бурой туши с почти полностью оторванной головой и побежал к реке, отплёвываться. Всё мне казалось, что во рту стоит противный едкий запах медвежьей крови. Как будто человечины попробовал, тьфу-тьфу!
— Нет, у тебя совесть есть, э⁈ — причитал позади над тушей Багратион. — Ты как это дэлаешь, э⁈ Ты мнэ дажэ падайти нэ дал!
— Ну извини, — я ещё раз щедро ополоснул Коршунихинской водой лицо, понимая, что все мои ощущения — мнимые. Я ж, когда перекидываюсь, чистым становлюсь. И увидел напротив себя троих дрожащих мальчишек. В ледяной воде по колено! — И чего стоим⁈ На сухое, живо! Давай-давай!
Подгоняемые моими дружескими шлепками, рыбаки-купальщики выбрались на берег, поднимающийся в этом месте примерно на метр над водой.
— Нет, опять он без нас! — со стороны нашей первой стоянки торопливо приближались причитания Сокола с Петром.
— Вы, чем ворчать, лучше бы мальцов согревающим заклинанием обработали, — остановил скорбный поток я.
— Да-да! — Петя потёр руки, вокруг которых закружился оранжевый жар. — Только на бригаду скорой помощи мы и годимся!
— Ну извини, в следующий раз я подожду, пока людей будут жрать, а вы добежите!
— Ладно уж, не перегибай, — примирительно сказал Иван и кивнул мальчишкам: — с рабочего посёлка?
— Ага, — те ещё тряслись (по-моему, уже от страха) и шмыгали носами.
— А чего тут?
— Так всё время ходим, — привёл железный аргумент самый мелкий.
— Нда… И что с этим делать? — это, понятно, Сокол уже у нас спрашивал.
— Есть у меня мысль, — я отошёл чуть в сторону и обработался очищающим заклинанием — оно и воду, и грязь зараз убирает, — но об этом я предпочту рассказать в более приватной обстановке.
УМНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ
Так, в общем,