— Господин Аккерман сообщайт, что скоро присылайт вам два сопровождающий из числа старожилы, — обрадовал нас Фридрих, поднявшийся вместе со всеми ни свет ни заря и главенствующий за столом во время раннего завтрака. — Они должен показывайт вам конная тропа до Андреевское зимовьё. Там неподалёку есть солонец, много олень и коза, вы сможейт совершать удачный выстрел.
— Я не понял, — у Сокола аж глаза сонные раскрылись, — мы верхами поедем?
Для меня всё это тоже было новостью, но я не удержался, чтоб его не подколоть:
— Ну ты ж хотел, чтобы всё было в духе традиций?
— Аутентично, — подсказал Петя.
— Во! Это самое! Аутентичности тебе будет под самую крышечку, кушай, не обляпайся.
— Подозреваю сговор, — сощурился Сокол, оглядывая всю мужскую компанию.
— Да Боже меня упаси! — ответили мы хором (и даже Фридрих).
И ведь это правда была! Никакого сговора даже краем не пробегало. Но рожи у всех были такие, что великий князюшка только укрепился в своих подозрениях.
И я бы, между прочим, на его месте тоже исподозревался. Видно же — сидят, только и думают, что бы этакое выкинуть, шельмы. Ну разве что Фридрих из общего ряда чинностью выбивается. Но опять же — экий он правильный, подозрительно!
Не успел я своим мыслям ухмыльнуться, как в столовую заглянула горничная:
— Там мужички заявились, с лошадями. Говорят от Владимир Николаича.
— Идём! — бодро подскочил Иван и рысью помчался на выход.
Эк он, морда великокняжеская! Привык, поди, что охота — это, значицца, на всём готовом. Не то что мы с батей — выезжаешь сам, солонцы сам выставляешь, ждёшь (иной раз дней и несколько!), если на уток — сам в лодочке гребёшь, а прежде её сам тащишь. А на кабана, так дня два-три приходится в засидке сидеть, ночью по очереди спать.
Ну ничего, господа аристократы, мы этой охотой вам преизрядно удивим!
12. ОХОТА ЗАДАЛАСЬ
ЯВЛЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕЕ, ПОРАЗИТЕЛЬНОЕ
Вот вы спросите, что такого можно удивительного на охоте сотворить? И уж тем более, чтоб князей впечатлить? Они ж сызмальства во всех этих мужских потехах участвуют.
А таки можно. Токмо надо заранее подсуетиться. И это наше разрастающееся не по дням, а по часам хозяйство как раз позволяло. Потому как рудник — это ж прекрасно. А рядом ещё и сталелитейный заводик поставить — вообще хорошо. И самоцветная добыча — прекрасно, а господа-ювелирщики, с которыми у нас серафинитное товарищество было организовано, настояли на том, чтоб вся обработка тоже здесь шла, а на большую землю уже готовые артефакты поставлять (чтоб, ясное дело, выгоднее было). Плюсом ко всему ещё и озерцо Кнопфеля — это ж тоже по-разному использовать можно. Оборотни у России-матушки теперь самые что ни на есть огромадные. Это хорошо, но, как ни парадоксально, денег больших не приносит. Вроде как служба Родине. А вот напоить простых олешков той водичкой. Не до изумления, конечно, так — чуть-чуть. И, как говаривал дедуля, «на выходе имеем» очень больших зверюг. Местные-то попривыкли уже. А на неподготовленных охотников впечатление производит неизгладимое.
А есть и особые экземпляры. Премиальные. Они на поголовном учёте и для особенных случаев. Главное, чтоб Фридрих не проболтался. Его ж идея-то, на самом деле. Поскольку в этих ихних Европах лесов мало, они только призовую охоту уважают. Не просто для пропитания зверя завалил, как порой у нас, а чтоб рога там повесить на стену, да чтоб в полстены той. Или чучело медвежье, и тоже чтоб огромадное. Вот немецкий принц и придумал подпаивать местное зверьё. Пока только травоядных, а то хищников нам тут размером со стог сена не хватало, ага.
Так что удивить Сокола найдётся чем.
* * *
Вскоре мы пришли на места. Егеря расставили нас по номерам, стоим ждём. Они-то округой пошли, с собачками, да дудками чтоб зверьё на нас выгнать.
Стоим. Ждём.
Иван так вообще присел на поваленное дерево, ружьё на колени положил и, кажись, заскучал. Вот зря это он, я скажу.
Осинник, на краю которого мы устроились, внезапно затрещал, и ветки раздвинула голова лося. Такого совсем немаленького. У меня «Победа» меньше, чем башка того лося. Ага.
— Япону мать твою итить! — пробормотал Сокол и окутался красным маревом щитов. Да оно и понятно. Тот рогатый монстр был как бы не в пять метров высоты, и некоторые осинки спокойно проходили у него под брюхом. — Илюха, вы тут больные, что ли? На него ж не с ружьём, на него на шагоходе охотиться надо! Да и то… Ядрёна-Матрёна, какой же он здоровенный!
Он с сомнением посмотрел на ружьё.
А лось, совершенно не обращая внимание на нас, прошагал мимо и вломился в кусты позади.
В стороне, куда поставили Серго и Петра, раздались выстрелы. Кажется, там не страдали сомнениями по поводу размеров. С другого края раздались гудки егерей, а потом и собаки выскочили.
— Заканчиваем! — махнул рукой Иван и подошёл ко мне. — Я так понимаю, это вот, — он кивнул на просеку, оставленную лосём, — Кнопфеля дело?
Я кивнул.
Он ещё раз посмотрел вслед лесному великану. И хмыкнул.
— Ну, одного лося увеличили, ладно. А как вы его размножать собираетесь?
— Все вопросы к Фридриху, — отмазался я. — Да и, думается, не один он тут такой.
— Ага! Можно особенные охотничьи туры организовывать. «Лоси специальные, коршуновской породы. Приезжайте поохотиться!» — Хлопнул меня по плечу Иван. — И пушку с собой не забудьте. Или миномёт. Потому как вот это, — он покачал ружьём, — несерьёзно. Этот лосяра, вздумай я стрелять, мне бы эту тулку в…
— Фу такое говорить, ваше высочество! — непочтительно заржал я. — А ещё великий князь!
— С кем поведёшься… — отбрехался Сокол. — Пошли посмотрим, кого наши друзья завалили. Потому как не верю я в то, что на них тоже такое вот вышло… — Он вновь обернулся вслед лосю: — Обалдеть какая невозможно громадная зверюга…
Мы двинули на соседнюю полянку, куда уже собирались егеря, и где вокруг здоровенной кабаньей туши стояли Багратион и Витгенштейн. А я подумал, вот реально — здоровенный кабан, а после лося совсем таковым не кажется. Это, опять же, познаётся в сравнении.
— А вы чего без трофеев? — удивился Витгенштейн. — Ваня, неужто обошла тебя фортуна?
— Тебя бы, Петя, так обошла… Эти маньяки, — Сокол кивнул на подошедшего Фридриха, — тут водичкой особенной лосей подпаивают. Так этот лось, Петя, поболе Ильи, когда он медведь! Я чуть не оконфузился, когда на меня этот паровоз из леса вышел.
— И как, удавайтся нам вас удивляйт? —