* * *
К условленному моменту мы уже были на исходной. Густые кусты на краю неровной поляны были уже по-осеннему малолиственны, но — всё-таки хоть какое-то укрытие. Лежали, закопавшись в ворохи жёлто-оранжевых палых листьев. Ага, четыре аристократа, титька тараканья! Мы с Багратионом по-прежнему в человечьем обличье. Уж больно громадны мы стали для затаивания. Ещё ладно, он серый — тут хоть как-то за бугор можно было сойти. А я? Изобразить, будто на исходе лета невесть откуда гора снега образовалась? Тут хоть как маскируйся — не выйдет. Разве что рассчитывать, что среди немцев одни пеньки подобраны. Но вряд ли кайзер обеспечит нам такую преференцию.
Откуда точно появятся германцы, мы не знали. Только примерное направление. Как, впрочем, и они о нашем местоположении. Но мы надеялись, что угадали правильно, и первый удар получится нанести «Кайзерам» во фланг.
Взвилась зелёная ракета. Несколько секунд ничего не происходило — но вот уже урчание моторов выдало дойчей с головой! Мы с Серго переглянулись. Однако, угадали мы. Хорошо лежим! А вот и макушки леса чуть в стороне заколыхались.
— Идут, — сдавленно прошептал Витгенштейн. На два с половиной часа от нас из-за бурелома выбирались огромные пауки дойчевских шагоходов. Как Ваня и предполагал, они не стали разделяться и шли ровным строем.
И чего Пётр шепчет? Я в «Кайзере» сидел, нихрена они нас не услышат, даже если орать будем. Там одна оружейная машинерия так лязгает — ёк-макарёк! — орать, чтоб поговорить, приходится.
— Ждё-ё-ём!.. — а это уже Иван. Тоже шепчет. Петя покусал? — Ждё-ё-ём!
Ядрёна колупайка, чего он завёлся-то? Понятно же. Сговорились же: пока до половины поля не дойдут. Нервничает, Сокол наш сизокрылый. Или тоже успел ставку на какой-нибудь особенный фортель сделать, переживает теперь, что ему придётся на стульчик вставать и детские стишки на потеху собранию читать или ещё дурь какую…
Я лежал и размышлял, что щиты то у меня помощнее, чем у Багратиона. Хорошо бы мне вперёд выскочить, первый огонь на себя взять.
Но тут Сокол шикнул:
— Пошли! — и Серго вскочил, превращаясь. Солнце закрыла огромная волчья фигура. Серго ухватистым волчьим движением закинул Ивана себе на загривок и рванул вперёд. Аника-воин! Волчара былинный! Я мчал следом. Лишь бы Петя не свалился. А то он на своей кабинетной работе слегонца размяк.
Однако подсвечивал Петя слабые зоны «Кайзеров» — дай Бог! Такие уверенные жёлтые лучи от него тянулись, даже тряска и скачка их не сбивала. А уж из глаз Ивана в ближайшего «Кайзера» бил яркий, слепящий красный клинок. Не завидую я тем, кто был в этом шагоходе. С другой стороны — сами подписались!
Я исхитрился и во время очередного прыжка успел послать в «сустав» опоры всё того же ближнего «Кайзера» мощный ледяной заряд. Быстрее выведем из боя первого противника — с остальными легчее будет!
Шагоход запнулся и начал неуклюже заваливаться на бок. Что-то в азарте орал и кидался заклинаниями Петя. А потом я увидел за падающим силуэтом второй, успевший довернуть к нам корпус. Орудия его вспыхнули огненными цветами… и подо мной взорвалась земля!
НИ ХРЕНА СЕБЕ, «СОРЕВНОВАНИЕ»!
— Илья! Илья! Стой! Да остановись уже! — Кто это? Кому? Мне?
Я моргнул. Огляделся.
Ох, ядрёна колупайка! Ни хрена себе…
Я сидел на полуразорванном корпусе «Кайзера», и в лапах крошилась оторванная опора. А вокруг в разной степени повреждённости лежали ещё четыре шагохода. А орал мне Серго — в облике, понятно. И что характерно, покоцанный.
Картинка слегка покачивалась, и это было неприятно. Да ещё и непрерывные вопли Волчка…
Я встряхнул головой. Зря! Всё вокруг с утроенной силой закачалось, поплыло и заметлесило.
— М-м-м-р-х-х-х… — я поспешно прикрыл глаза и замер, успокаивая голову и потроха, отозвавшиеся неприятной дрожью. Так! Без резких движений.
Согласен. Публично гигантски обосраться — так себе идея.
— Илюха!!! — продолжал надсаживаться Серго. — Ты меня слышишь? Ты чего там бормочешь⁉
Ядрёна колупайка, хорошо, он хоть не разобрал, о чём я тут переживаю. Подколок потом не оберёшься.
Я медленно зажмурился. Крепко-крепко. Так же медленно приоткрыл глаза.
О! Так гораздо лучше. И Серго прямо напротив стоит — косить никуда не надо. Правда, нервный он какой-то…
— И чего ты орёшь?
— Очнулся? — облегчённо выдохнул здоровенный волк, но тут жк насторожил уши: — Это ты? Точно ты?
— А кто ещё? — удивился я. — Ни хрена вы их! Красавцы! — осторожно кивнул на обломки «Кайзеров» я.
— Издеваешься? — Волк немного успокоился, сел на задницу, и принялся вылизывать лапу.
— В смысле? Вот тут я чёт не понял…
— Илья! Это. Всё. Сделал. Ты! — по-раздельности произнёс Багратион. — Мы только и успевали, что пилотов дойчевских из-под твоих лап вытаскивать, всё ж таки бой-то дружественный. Да и то…
— Чего «да и то»⁈ Ты меня не пугай, до конца говори! — я принялся обалдело озираться с новой точки зрения рассматривая поляну… кхм, поляну побоища.
— Вот это видишь? — Серго показал мне лапу. И такие характерные пять кровавых борозды. Ах ты ж пень горелый, этоя́его⁈ — Сквозь все щиты…
— Успокоился? — из-за раскуроченного корпуса вышел Сокол.
— Да вроде как, — вместо меня ответил Багратион. — Больше не бросается.
— Вы чего про меня в третьем лице-то? Я так-то тут.
— Еще пять минут назад мы не были в этом уверены, — ворчливо ответил Иван. — Тут бешеный медведь носился. И крушил всё. И всех. Илья, что, в самом деле, на тебя нашло?
— Я думал, бэз Евдокии Максимовны нэ справимся, — с опаской сказал Серго.
Я очумело посмотрел на свои лапы:
— А правда, чего? Ни разу же такого не было! Нет, в боевая ярость пару раз была, но чтоб вот так, до помрачения сознания…
Э! Зверь, это чего было?
Не знаю. Это не я.
Чего? А кто тогда? Не ты, не я, кто?
Не знаю. Сам в шоке.
Обалдеть!
Ага.
Рядом из тени вышла Айко.
— Илья, господа, у меня есть основания полагать, что уведенное нами — действие зелья безумия. Раньше я только читала про него. В Илью попала ракета со странным желтым дымом. И потом — вот. — Она обвела поле рукой.
— А ты почему не остановила меня? — едрит твою налево, поубивал бы друзей!..
— Как⁈ Вы посмотрите, — она вновь обвела рукой поляну, усеянную обломками. — Если