— Тим, — пробормотала рядом девчонка, все еще не в силах отдышаться после того марафона, что я нам устроил, — это было классно. Не обманул.
— Не благодари, — отмахнулся я, не открывая глаз. Мне не хотелось видеть ее лицо, но я зачем-то продолжал заниматься гребаным мазохизмом. Я представлял себе страшное: накручивал свой мозг, приказывая думать так, как мне это было нужно в данный конкретный момент.
И не спрашивайте меня почему. Просто надо и все.
Вот, прямо сейчас это Её ладошка ведет по моей спине, спускаясь к пояснице, проходясь кончиками пальцев по ягодицам и царапая их ноготками. И меня плющит эта сладкая, но лживая картинка.
Стройное тело льнет ко мне теснее, взбирается на меня и садится верхом, начиная проминать плечи. А я не выдерживаю и тихо выдыхаю. Голосовые связки от кайфа срываются в стон. Позорный. Капитулирующий.
И я сам себе противен.
— Как там тебя?
— Катя, — замерла на мне девчонка.
— Катя, надо меня оставить сейчас одного. Лады?
— Почему? — дернулась она недовольно, но мне было лихо по хер.
— За труды. Ок?
— Некрасиво, знаешь ли.
— Знаю...
Спустя пару минут дверь с треском врезалась в косяк, а я остался один. Лежал, боясь пошевелиться. Внутри меня бродило бешенство. Я ни черта не разрядил свою обойму. Я собрал фуллхаус, а все равно проиграл.
Дерьмо!
Потянулся до своих джинсов, достал телефон из заднего кармана. Занырнул в сеть. Нашел те самые снимки и снова вонзился в них взглядом. Внешне спокойный, но внутренне меня разорвало. Не хило. Почему?
Блин, стремно признаваться, но меня размотало оттого, что Золотова могла не врать. Я не ее триггер номер один. Я ее не раздражаю так, как мне бы этого хотелось. И ненависть ее ко мне не на максимум. И ночи не бессонные. И пустота. Абсолютное тотальное безразличие.
Да к черту!
Как на ускоренной пленке встал, оделся, побрел в вниз. Голодный. Злой. Но заставил себя веселиться. Снова зажал ту девчонку, что поимел и обидел. Пару раз вновь оторвался с ней по каким-то углам. Но голод только вырос. И злость тоже.
Ночь без сна. Утром красные от напряжения глаза заполировали собственное отражение в зеркале. И где-то мои пробки окончательно выбило, а я вдруг потух. Превратился в айсберг, которому на все плевать. Не до пенсии мне же газовать, в самом-то деле?
Она этого просто недостойна.
И мне удалось удержать этот внутренний дзен. В понедельник я пошел на учебу эмоционально настолько стабильным, что даже не дрогнул, когда на первой паре мои глаза вскользь мазнули по Золотовой. По ее длинным и стройным ногам, затянутым в черный капрон и почти неприлично короткую юбку. Я прошел мимо и даже не дернулся, потянув носом ее сладкий аромат.
Сел за свою парту и продолжил жить. Минуту за минутой, вращаясь в параллельной галактике, где нет никаких королев красоты. Ни единой. И даже столкновение нос к носу не заставило меня дышать чаще.
— Яна, ну, прости ты нас, — заслышал я голос Хлебниковой из-за поворота и замедлился.
— А я вам говорила, что этот дегенерат Исхаков и его верная шестерка Летов просто разведут вас как двух дурочек. Но нет же, вы решили, что нужны, важны и умнее всех, да? Вот вам и результат. Нравится чувствовать себя использованными, м-м?
— Нет, — потянули подружки.
— Чего вы вообще ожидали от такого мажористого полудурка? — и на этих словах Золотова наконец-то вывернула из-за поворота. И замерла, не ожидав, что навстречу ей выйдет тот самый ужасный Я.
И пройдет мимо, совершенно никак не реагируя на ее слова. Будто бы она — пустое место.
Хотя, почему это будто бы?
И на моем лице расцветала коварная улыбка...
Глава 15 — Все равно, что ему все равно
Яна
"...той ночью мне впервые приснился Эдвард Каллен...
Ха-ха! Нет, это не пересказ сумеречной саги, это моя гребаная жизнь!
Я схожу с ума, дорогой дневник. С тяжелым сердцем и неимоверным стыдом спешу признаться тебе, что сегодня во сне я увидела страшные вещи, если не самые настоящие ужасы. И да, лучше бы за мной гонялся Фредди Крюгер или Джек Торренс с топором и еще кто похуже, но только не Тимофей Исхаков. И ладно бы я в этом сне ему делала трепанацию черепа наживую, а затем отрезала кусочек мозга и поджаривала его на сковороде, словно Ганнибал Лектер, ну или хотя бы варила его в адском котле, приправляя эту бренную тушку хмели-сунели.
Так нет же!
Я будто бы пришла на ту самую памятную вечеринку в честь успешного закрытия сессии. Вот только никто не рассказал мне про новенького, который должен был перевестись в нашу группу с нового семестра. Никто не предупредил, что он — мажористое отребье, подонок и моральный урод. А я зашла в эту обитель зла и уселась в кресло в полном неведении, чувствуя, как в меня впился чей-то черный, совершенно непроницаемый взгляд.
Такое странное чувство. И зашкаливающее ощущение реальности.
Я подняла на него глаза и задохнулась, пугаясь этого неприкрытого темного внимания, словно бабочка огня. Отвернулась с колотящимся в груди сердцем, но не перестала ощущать, что меня нагло разглядывали. Медленно. Со вкусом. И будто бы раздевая.
А затем случилось то же, что и тогда. Игра в правду или действие. И вот уже я иду по темному коридору вслед за Тимофеем Исхаковым, вхожу в его спальню, тонущую в полумраке, и вся покрываюсь огненными мурашками, когда дверь за моей спиной закрывается с тихим, но зловещим щелчком.
И между нами нет ненависти. Руки трясутся, а по телу бродит пьяный ток, но только потому, что я, кажется, с самого начала вечера мечтала оказаться с этим парнем здесь, вдали от шумной компании и лишних взглядов. А он так нежно дотрагивается до моей щеки и шепчет, что никогда не видел никого красивее в своей жизни.
И наверное, уже влюбился на всю голову.
А я улыбаюсь от его слов, как клиническая дура, но мне почему-то даже не стыдно. И я не сопротивляюсь, когда губы парня накрывают мой рот, а его язык смело и дерзко толкается внутрь. Накачивает собой. Пока его руки шарят везде, оглаживая каждую черточку моего вибрирующего от шкалящих эмоций тело. И это все непотребство продолжается так долго...
Так