Тяжело сглатываю.
Должна признать — Дикий выглядит… ошеломляюще.
А его взгляд такой горячий. Он не отрывается от меня, исследует каждую частичку моего тела. Уже жалею, что выбрала настолько откровенное платье. Вроде в нем нет ничего особенного: обычное черное, на широких бретельках, с квадратным вырезом. Но длина, доходящая до середины бедра и то, как платье обтягивает мою фигуру, не оставляет места воображению. Чувствую себя почти голой, когда мужчина напротив полностью одет.
Дикий делает шаг вперед, и я невольно отступаю, но тут же приходится затормозить, потому что полки врезаются в плечо и бедро. Единственное, где в комнате я нашла зеркало — это на дверце внутри шкафа. Почему-то сразу в голову пришло сравнение с вампиром — не уж-то Дикий тоже не отражается в зеркале? Но моя теория рассыпается прахом, когда мужчина подходит ближе и краем глаза замечаю его профиль в отражении. Но тут же обо всем забываю, стоит встретиться со стальными глазами Дикого. Они гипнотизируют меня, заставляют пылать изнутри. Воздух застревает в груди, оседает в легких. Дыхание становится частым, поверхностным.
Не понимаю, что со мной. Этот мужчина держит меня в заложниках, буквально, а мое тело тянется к нему с такой силой, что я едва могу устоять на месте.
— Хорошо, что на этот раз ты не сопротивлялась, — хмыкает Дикий, возвращая взор у меня к моим глазам.
Мне кажется, или сталь плавится в них?
— Я хотела, — бормочу, после чего кусаю щеку.
На самом деле, даже собиралась послать Дикого в задницу с его приказами, но вовремя себя остановила. Все-таки удача не безгранична, а я сегодня использовала ее немало. Она вполне могла и отвернуться от меня.
— Я в этом не сомневался, — хмыкает Дикий.
Сокращает остатки расстояния между нами, вжимая меня в полку и не разрывая зрительного контакта. Смотрит на меня сверху вниз. Чувствую его горячее дыхание у себя в волосах. Мне бы отодвинуться от мужчины, либо сказать хоть что-то, но все, что я могу — стоять и смотреть в его стальные мерцающие непонятным светом глаза.
Мурашки волна за волной пробегают по коже. Хочется провести ладонями по рукам, чтобы хоть немного сбросить напряжение, а так просто переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь найти удобную позу.
— Золушка, а где твои туфельки? — произносит Дикий, не отрывая глаз от меня.
Кровь приливает к щекам, нежная кожа начинает пылать.
— В пакете, — опускаю взгляд на свои босые ноги, — я еще их не достала.
До меня доносится смешок.
— В каком? — Дикий отступает, а я, наконец, могу сделать полноценный вдох.
Мужчина разворачивается и направляется к журнальным столикам, где все еще стоит множество пакетов.
— Я не знаю, — признаюсь честно, чувствую, как смущение заливает меня с ног до головы.
Дикий же никак не реагирует на мой ответ. Подходит к столику, перебирает пакет за пакетом, пока из одного не достает черную коробку. Открывает ее, пару мгновение не двигается, после чего вытаскивает черные лакированные туфли на высоченных шпильках.
— Иди сюда, — Дикий бросает на меня призывной взгляд.
Первый порыв — сказать “нет”, но я вовремя себя останавливаю. Раз уж решила ввязаться в эту авантюру с поездкой, то нужно идти до конца.
Собираюсь с силами и на негнущихся ногах иду к Дикому. Чем меньше расстояния между нами остается, тем сильнее бьется мое сердце. Его стук отдается не только в голове, но и в кончиках пальцев. Поэтому тру их, пока не останавливаюсь рядом с Диким.
Мужчина еще раз окидывает меня пронзающим насквозь взглядом, после чего начинает опускаться. Мои глаза расширяются, когда Дикий становится передо мной на одно колено. Во рту пересыхает, дрожь охватывает все тело. Не проходит и мгновения, как Дикий дотрагивается до моей икры. Вздрагиваю, но мужчину это не останавливает. Он едва ощутимо скользит пальцами к щиколотке, обхватывает ее всей пятерней и поднимает ее. Тут же теряю равновесие. Чтобы не упасть, упираюсь в плечи Дикого, а только потом понимаю, что сделала.
Уже собираюсь убрать руки, как слышу утробный рык:
— Не двигайся.
Застываю.
Во все глаза наблюдаю, как Дикий надевает туфлю на мою стопу и медленно ставит ее обратно на пол. Прикусываю губу, когда мужчина хватается за вторую мою ногу.
Стоит мне оказаться полностью обутой, Дикий выпрямляется. Теперь мы становимся почти одного роста, и я могу смотреть в стальные глаза, не запрокидывая голову. Серьезное выражение лица Дикого, как и поджатые губы, немного пугают. Но не настолько, чтобы убить бабочек, которые начинают порхать у меня в животе. Сглатываю, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло, но оно все равно першит.
— Вот теперь идеально, — севшим голосом произносит Дикий, после чего заправляет рыжую прядь мне за ухо.
Задерживаю дыхание, когда кончик грубого пальца мужчины, касается моего виска. В стальных глазах мелькает какая-то эмоция, но я не успеваю определить, что это было, как снова вижу пустоту.
— Вот теперь идеально, — Дикий больше ничего не говорит, берет меня за руку и идет вместе со мной к выходу из комнаты.
Стук каблуков по паркету вторит биению моего сердца. Дыхание все еще остается поверхностным, а в голове царит настоящий сумбур. Поведение Дикого кажется мне настолько диким, что я никак не могу осознать все произошедшее. Поэтому мне ничего не остается, как просто следовать за мужчиной и позволить себе расслабиться… хотя бы сегодня.
— Хочу предупредить — я представлю тебя, как свою невесту, — бросает Дикий, ведя меня к лестнице.
— Что? — вылетает из меня вместе с выдохом.
Глава 17
— Я вроде бы ясно выразился, — Дикий подходит к лестнице, начинает быстро спускаться.
— Но… зачем? — голос дрожит не только из-за волнения, которое охватило меня после слов мужчины, но и из-за страха.
Приходится вцепиться в перила, чтобы не навернуться со ступеней. Лестница и высокие каблуки не сочетаются. Тем более, я не помню, когда последний раз на них ходила.
Видимо, Дикий чувствует задержку, поэтому оглядывается через плечо. Щурится. Сначала останавливается взглядом на моей руке, крепко держащей деревянную перекладину, после чего соскальзывает к ногам. Тяжело вздыхает и снижает скорость.
Медленно, аккуратно спускаюсь за ним. Расслабиться получается, только когда наступаю на покрытый белой плиткой пол холла. Вот только облегчение длится недолго — перед глазами тут же возникает образ волосатого, распластанного у лестницы. В голове тут же начинает крутиться вполне резонный вопрос: “А что если он умер бы? Что бы было?”.
“Ничего”, — подсказывает внутренний голос. — “Ничего не было бы. Вряд ли бы о волосатом даже услышали”.
Крупная дрожь проходит по телу. Я почему-то постоянно забываю, с кем связалась. У мужчины, вроде Дикого, нет ни души, не сердца. Он не знает пощады. Только видит цель и идет к ней.
Помню, как мама говорила мне, держаться подальше от мужчин, у которых слишком много власти в руках. Теперь, кажется, я понимаю почему. Ведь от меня не скрывается, что мой вопрос Дикий оставил без ответа.
Мы пересекаем холл, выходим на улицу.
Меня тут же окутывает ледяной ветер, забирается под тонкую ткань платья, заставляет дрожать.
Дикий быстро спускается к джипу. Меня сразу окунает в воспоминания о сегодняшнем утре, когда я сидела в этой же машине в простыне и тряслась от страха. Вот только Дикому плевать на мои чувства. Не только по поводу его автомобиля, а вообще — я же всего лишь рабыня, как он сказал. В груди начинает больно жечь.
Мужчина открывает дверцу, помогает мне забраться в салон. Только после того, как я устраиваюсь и пристегиваюсь, Дикий захлопывает дверцу, огибает машину, забирается на водительское место.
Стоит нам отъехать от особняка, как замечаю несколько машин, следующих за нами. Хмурюсь, но через мгновение расслабляюсь, понимая, что это всего лишь охрана. Странно, что я не видела их, когда мы ездили в торговый центр. Но скорее всего, просто пропустила все, окунувшись в свои переживания.