В содержательном плане, при постоянном апеллировании к образам Священного Писания, основу политической идеологии составили все же римские представления о власти. Однако речь не шла о простом повторении старого: политическое наследие Рима было переосмыслено применительно к новым политическим условиям. В частности, вестготских идеологов и законодателей привлекала отраженная в Библии концепция власти царей древнего Израиля, сочетавших функции верховных светских правителей, с одной стороны, и верховных священнослужителей, защитников веры в Единого Бога, статус которых имел сакральную природу, — с другой. Рецепция такого рода положений способствовала формированию нового, средневекового, облика государства и власти, сначала в Испании и юго-западной Галлии, а затем, начиная с эпохи Каролингов, и далеко за их пределами.
Начиная с IV Толедского собора, созванного по инициативе и проходившего под председательством Исидора Севильского, персона правителя провозглашалась священной и неприкосновенной, а покушение на нее («тирания») каралось санкциями церковного и светского права. 75-й канон постановлений этого собора утверждал, среди прочего, особую святость клятвы верности, приносимой королям «народом» (т. е. знатью) при вступлении на престол (ее нарушение квалифицировалось как святотатство — sacritegium). Вечными муками карался посягнувший на убийство того, кто уподоблялся ветхозаветным «помазанникам Божьим». Узурпатора (tyrannus) следовало покарать самым жестоким видом анафемы — маранафой, лишавшей наказанного права на прощение даже на Страшном Суде. Устанавливалось также пожизненное отлучение преступника от причастия, с правом получить его только перед смертью. Вместе с тем, согласно тому же 75-му канону, столь же жестокие наказания (анафема и отлучение от причастия) могли быть наложены и на самого короля в случае проявления им деспотизма, высокомерия и жадности.
Таким образом, была сделана попытка введения четких правил в отношениях между правителем и знатью, которые должны были ограничить произвол с обеих сторон в интересах прекращения усобиц. В то же время вводился институт выборов королей; отныне законным правителем могло стать лишь лицо, избранное по смерти предыдущего короля магнатами (primatus totius regni) и епископами всего королевства с общего согласия (concilio communis).
Введение системы выборов королей как единственной формы занятия вакантного престола являлось вынужденной мерой и объяснялось отсутствием правящей династии. Начиная с IV Толедского собора (633 г.) (канон 75), процедура выборов разрабатывалась все более детально, с учетом привходящих политических обстоятельств. Соответствующие нормы находятся в постановлениях V (636 г.) (канон 3), VI (638 г.) (каноны 3, 17), VIII (653 г.) (канон 10) и некоторых других толедских соборов. Круг выборщиков все более жестко ограничивался высшими должностными лицами королевства, а также епископами; было строго запрещено привлекать к процедуре выборов «простолюдинов». Между строк всех перечисленных канонов читается стремление законодателя покончить с практикой спонтанного провозглашения королей на воинских сходках, неизбежно оборачивавшегося всплеском насилия, усобицами между претендентами, опиравшимися на военные возможности своих кланов и подчиненных им воинов. Однако мы знаем, что такая практика сохранялась и в дальнейшем. Более того, Л. Гарсия Морено аргументировано показал, что де-факто большинство правителей Толедского королевства VII — начала VIII в. вступало на трон, минуя акт избрания, и что (как уже говорилось выше) все короли указанного времени по боковой линии были связаны родственными узами с угасшей династией Балтов. Таким образом, говорить об эффективности процедуры избрания в чисто техническом смысле не приходится. Однако это не позволяет недооценивать политико-идеологическое значение акта, его роль для утверждения представлений о необходимости легитимного пути вступления монарха на престол.
В случае игнорирования этой модели политического поведения новый правитель автоматически давал своим противникам серьезные теологические и правовые аргументы, способные обосновывать их собственные претензии на престол. Известные факты политической истории Толедского королевства свидетельствуют о том, что сказанное вовсе не являлось простой угрозой. Так в 621 г. малолетний король Реккаред II (620–621), наследовавший своему отцу Сисебуту (612–620) (смерть которого, возможно, также стала следствием насильственных причин), был свергнут военачальником Свинтилой. По прошествии 10 лет последний и сам был отстранен от престола Сисенандом (по всей вероятности — дуксом Нарбонны), который прибег к помощи франкского короля Дагоберта I. Франкский хронист сообщает, что причиной свержения Свинтилы стала всеобщая ненависть к королю со стороны его окружения, что согласуется с оговоркой в тексте упоминавшегося выше 75-го канона IV Толедского собора (633 г.) о том, что правитель оставил власть «в страхе перед собственными злодеяниями». Очевидно, недовольство свергнутым королем действительно разделяла значительная часть правящей верхушки, что дало возможность не только узаконить права Сисенанда, но и принять конкретные решения, ориентированные на будущее. Правда, для этого понадобилось созвать поместный собор.
Приведем и пример противоположного характера, косвенно свидетельствующий о сознательном стремлении к соблюдению норм соборных постановлений. В 680 г. у власти утвердился служивший при дворе комит Эрвигий. Если верить позднейшей «Хронике Альфонсо III», написанной в конце IX в., его предшественник, король Вамба, был опоен настоем из растения spartus (эспарто или испанского дрока), вызывающим галлюцинации, а затем, используя его невменяемое состояние, объявлен умирающим и пострижен в монахи. Не ограничившись занятием престола де-факто, Эрвигий попытался закрепить свои права. В королевском обращении (tomus) к отцам XII Толедского собора (680 г.) содержалось необходимое новому правителю каноническое обоснование, и оно было отражено уже в 1-м каноне соборных постановлений. Этот канон утверждал освобождение «народа», поклявшегося в верности Вамбе, от присяги верности, ему некогда принесенной. Основанием для этого стал комплекс признанных собором законными документов, из которых следовало, что прежний король тяжело заболел и по этой причине обрек себя на покаяние, а потому принял тонзуру и монашеский обет, избрав себе преемником упомянутого Эрвигия. Все документы были подписаны Вамбой собственноручно. В их число входили: (1) свидетельство (notitia), скрепленное подписями приматов дворца, подтверждающее принятие Вамбой монашеского обета и тонзуры; (2)