Я уткнулась носом в его плечо, впитывая родной запах и запоминая, отпечатывая в глубинах сознания, чтобы потом в камере было за что держаться.
В конце концов, за ограбление без жертв пожизненное не дают. Ну, десять лет отсижу. Ну двадцать, если судья особо вредный попадется. Учитывая мою физиологию — не так уж много.
Главное, чтобы Айзенхарт за это время не сильно постарел.
Надо бы его как-то заставить тестирование пройти и полное медицинское обследование. Где-нибудь в надежной клинике, откуда его при странных результатах не заберут сразу на опыты в закрытую лабораторию.
Прилетели мы слишком быстро. Два перехода через стационарные порталы под обстрелом любопытных взглядов охранников и прохожих, и мы снова в Кристагаре.
Группу захвата уже предупредили, меня караулили две крепкие девушки в форме и с ними целый отряд боевиков.
Солидно встречают. Я прямо впечатлилась и прониклась собственным величием.
Руфа тоже поджидали его коллеги. Два отряда стояли рядом и напряженно молчали. Ни шуточек, ни переговоров.
— Веди себя прилично. Скоро все закончится, не хочу тебя вытаскивать из еще более глубокой задницы, чем уже,— истово попросил меня Айзенхарт.
— Да куда еще-то? — проворчала я.
Ловец бегло поцеловал меня, чем вызвал неодобрительное ворчание со стороны военных, и отбыл к своим.
Я глубоко вздохнула и повернулась к новой компании.
— Меня ждете? — широко улыбнулась, подавляя внутреннюю дрожь.
— Заждались уже, — не менее широко и куда искреннее улыбнулась одна из девушек. — Вы у нас прям звезда. С личным эскортом, зеленым коридором…
— Я оценила.
— Увы, в камере далеко не так комфортно, — притворно посетовала другая.
Подойдя ближе, я чуть сдвинула одеяло, в которое все еще продолжала кутаться, прячась от порывов прохладного ветра.
— Главное, одежду дают! — доверительно сообщила ей.
Глаза охранницы расширились. Похоже, полуголых преступников ей еще не вручали.
Люблю быть везде первой.
Одежду действительно дали. И даже не полосатую, как в кино бывает, а самую обычную, серовато-застиранную. Некогда, наверное, бывшую белой. Но ткань мягкая, плотная, носки опять же теплые.
Жизнь налаживалась на глазах.
Одноместная коробка без окна с полупрозрачной кабинкой для бытовых нужд и выдвижной койкой всяко лучше гибели под обломками острова.
Меня отчего-то не потащили на допрос ни в тот же день, ни на следующий. Словно забыли напрочь.
Или это новомодный способ давления?
Им же хуже.
Я решила для себя, что буду упирать на память девичью, в плане — совершенно ничего не помню, и успокоилась окончательно.
Дни текли за днями. Если бы не внутренние часы, подсказывавшие, что пора спать или поесть, и не четкое расписание завтраков, обедов и ужинов, я бы и не отличила утро от вечера.
Блокировка магии доставляла некоторые неудобства, но поскольку резерв у драконов побольше, чем у людей, дискомфорта я почти не ощущала. Даром не пользовалась, чтобы не создавать самой себе проблем с энергетическим голоданием. Представила, что нахожусь в мире без магии на задании. И жила себе спокойно. Если честно, даже отдохнула.
После всех переживаний, встрясок и неожиданных открытий подобный период ничегонеделания оказался очень кстати.
Но ничто хорошее не длится вечно.
Вот и за мной пришли.
Дверь распахнулась рано утром.
Я как раз успела разобраться с перепелиными яйцами и хрустким тостом с красной рыбой — да, на кормежку в тюрьме для особо опасных преступников, как оказалось, грех жаловаться.
На пороге стоял незнакомый охранник в темно-синей форме.
Своих стражей я никогда не видела, еду мне передавали сквозь щель в двери, но все равно я ему обрадовалась как родному.
Не то чтобы я по людям соскучилась. От них бы еще лет пять отдохнула. А вот сам факт, что меня куда-то ведут, означал, что пошел процесс следствия. И вот-вот решится, куда дальше переезжать: в такие же комфортные условия, но на длительное поселение, или на не столь удобную каторгу.
Там я тоже выживу, конечно, но сильно обозлюсь.
В комнате для допросов было темно и тихо. Единственная лампа, направленная на пустой стул, и усевшийся в дальнем углу следователь за столом с целой стопкой бумаг — вполне привычный антураж.
Я устроилась на стуле, чопорно сложив руки на коленях, будто я в бальном платье, а не в застиранной робе, глядя на размытый силуэт. Обостренное чутье уловило запах мужчины, ипостась с сожалением констатировала — не наш.
Глупо было надеяться, что Руф так быстро разберется со своими проблемами и займётся моими.
Но все равно жаль.
— Здравствуйте, меня зовут мистер Освин, я занимаюсь вашим делом. Итак, мисс Тейра, или как вас там на самом деле зовут… — изображая, что изучает документы, зачастил следователь. — Вы в курсе, в чем вас обвиняют?
— Понятия не имею, — широко раскрыв глаза, заверила его я.
Адаптировавшееся к контрастному освещению зрение подсказало, что мистер Освин нахмурился.
— Сопротивление при аресте, побег, причинение вреда иномирному имуществу, подлог, фальсификация документов… — принялся он перечислять.
— Все наговор и поклеп, ничего такого не было, — бодро отмахнулась я. — Когда это я уклонялась от правосудия? Наоборот, полтора года студентам объясняла, как преступников ловить. Вы у меня на лекции не были случайно?
— Нет… — неуверенно протянул сбитый с толку следователь.
— А зря! — я назидательно подняла вверх указательный палец. — Сразу видно, что не занимаетесь саморазвитием. Вам бы квалификацию подтянуть. За умеренную сумму могу провести несколько личных занятий, ну или групповое вам с коллегами, которые меня задерживали…
— Погодите! — взмолился бедолага. — Не надо мне занятий. Вы вообще-то в шаге от тюрьмы, вы в курсе? В ваших интересах сотрудничать со следствием. Расскажите лучше, как именно вы убедили мистера Айзенхарта помочь вам сбежать?
— Мне никто не помогал сбегать, потому что я не сбегала, — терпеливо возразила я. — Мы уехали с ним подальше от людей, чтобы побыть вдвоем. Ночь, ель, комары. Романтика, понимаете?
— А как же побег из его квартиры? — прищурился следователь в полной уверенности, что вот тут-то меня и подловил.
— Когда именно?
— Месяц назад, в среду.
Бездна, как время-то летит!
— Опаздывала на маникюр, — не моргнув глазом, пояснила я. — Вы знаете, так торопилась… А что, меня собирались арестовать? Простите, не заметила. За что?
— За ограбление банка! — рявкнул мистер Освин, теряя терпение окончательно.
Я глубокомысленно покивала.
—