Парк артиллерийский достался нам пестрый и частично достойный мест в музее, но никак не в действующей армии. Богатый ассортимент пушек со всей Европы дополнялся оттоманскими и отечественными образцами. Нашлась даже безнадежно устаревшая, но исправная каменная бомбарда полувековой давности изготовления!
Командовал всем этим добром наемник-итальянец, высокий темнокожий сорокалетний мужик с подчеркнуто-хорошо подстриженными волосами и бородой, умными, без малейшего страха и с огромным любопытством взирающими на мир глазами и одетый в богатый камзол. Грязен при первой встрече был наемник, но после разговора с царем, воеводами и вечно тусующимся рядом с главнюками мной его отмыли и поставили на довольствие.
Антонио ди Феррара, артиллерии капитан, проторчал в степи добрые полгода, и к своим прежним нанимателям питал понятные эмоции. Опытом взаимодействия носителя передовых артиллерийских премудростей с малообразованными кочевниками он щедро делился с нами на смеси кривого русского, идеальной латыни, неплохого немецкого, а ногайского диалекта Антонио выучить не успел или не захотел — работать с нанимателями ему приходилось через толмачей, и это только усугубило многочисленные проблемы:
— Salve, Царь и Государь! Вы позволите говорить? Я Антонио ди Феррара. Artifex bombardarum. Мастер пушек. Или… как вы тут говорите, бомбардир. Этот… этот упрямый осёл мурза, который меня нанял… Deus meus! — с характерной для итальянцев экспрессией Антонио воздел руки к куполу шатра. — Он думал, что артиллерия есть похож на табун лошадей. Купил и поскакал! Ave, Maria! Это не парк, а musaeum horribilis! Опасный бомбарда магометан с раздутый брюхо! Кривые литовские sclopetus! Трещины повсюду, негодные обручи не могут им помочь! Я говорить им, что это для стрельба по птицы, не для война! Но кто слушает старого Антонио?
Не только болью делился Антонио, но и демонстрировал квалификацию, а главное — оправдывался за то, что в его резюме теперь имеется пункт «под командованием сего капитана артиллерия за все сражение не сделала и залпа». Отсутствие страха понятно — если сразу в пылу битвы не убили иностранного наемника, значит скорее всего уже и не убьют. Особенно если он — квалифицированный специалист, и напрямую не поубивал кучу солдат, тем самым нажив много врагов.
Впрочем, и в последнем случае не факт: все здесь понимают, что на дворе феодализм, а мстить за военные потери смысла нет, потому что «ничего личного». Так под руку Государя перешло немало степняков, которые частью Ногайской орды не являлись, а просто пришли заработать денег. Те же наемники, получается. Еще больше к нам присоединилось казаков — повоевали за мурз, теперь можно и за Царя повоевать.
— Порох ужасен, pulvis miserabilis! — продолжал жаловаться Антонио. — Грязь, уголь — всё вместе, как похлёбка нищего! Горение разный, сила — nol! А те люди, коих мне было велено обучить искусству бомбардира… Barbari totales! Они не понимают quadrans — угломер! Не понимают, что такое заряд! Они кладут ядро, потом порох! Или наоборот! Они пальцами лезут в запал! Один, я видел, хотел посмотреть, не забит ли ствол, сунул туда голову со свечой! Gott im Himmel! Я его спас, дал пинка, но он потом вернулся и сделал так же с другой пушкой! Requiescat in pace…
К этому моменту монолога итальянца мы уже покатывались со смеху.
— Мурза, мой сюзерен, кричал: «Стреляй быстрей! Стреляй Громче!». Он не желал слушать про траекторию, про дистанцию. Он говорил мне, что хочет слышать «бум-бум-бум!», — спародировал мурзу увлекшийся рассказом и поощряемый нашим гоготом наемник. — Как на праздник!
После чего решил ковать железо, пока потенциальный работодатель в прекрасном расположении духа:
— Я видел ваши батареи на холме, Ваше Величество, — поклонился Ивану Васильевичу с видом признающего превосходство мастера. — Ordinatio perfecta. Видел дым, ровный, белый, хороший порох. Видел, как ядра ложатся secundum artem, по наука. Ваш артиллерия — превосходный артиллерия под командование настоящих мастеров.
Манера говорить резко отличалась от всего, что мы слышали ранее. Сменились и поза с движениями — теперь перед нами стоял и говорил хладнокровный профессионал.
— Мурза платить мне золотом, но никакое золото не стоит моей чести! Антонио ди Феррара знают везде! Я — выпускник артиллерийской школы бомбардиров и фортификатором под покровительством славных герцогов д’Эсте. Я имел честь служить простой бомбардир в Папских силах под началом принца Оранского, Филибер де Шалон. Та осада Флоренции уже войти в история! В капитаны я выслужился в войне за герцогство Кастро, она начаться пятнадцать лет назад. Я имел честь участвовать в знаменитейшей артиллерийской дуэли между войсками Папы Павла III и герцога Пармы Пьер Луиджи Фарнезе.
— Даже до нас дошло эхо сих славных сражений, — благодушно кивнул Иван Васильевич.
Со всей Европой так или иначе Русь взаимодействовала, взаимодействует и взаимодействовать будет, пусть порой и в форме войны. Соседи, никуда от них не денешься, как бы не старались они сами строить «железные занавесы».
— Государь идет на Юго-Запад, значит Государь однажды столкнется с султаном, — проявил «чуйку» Антонио и почти заговорщицки сделал неплохое предложение. — Я служить под командование адмирала Клода д’Аннебо в составе франко-оттоманский флот. Я лично работать с тяжелые осадные орудия, выгруженные на берег. Я работать с оттоманский артиллерия и видеть ее силу — эти знания я с великой гордостью предложу Вашему Величеству! — вычурно поклонился.
Любят европейцы поклоны усложнять, все от климата хорошего и принесенного им избытка свободного времени.
— Рекомендательные письма? — спросил Государь.
— Их забрать из мой шатер ваши люди, — скромно пожаловался Антонио.
Письма в тубусах нашли, их авторами значились граф Франческо делла Ровере, барон Филиппа де Сен-Трон и синьор Пьетро Строцци. Государя такое устроило, но он не забыл поторговаться, напирая на то, что былые заслуги как-то не особо смотрятся на фоне случившейся битвы. Жалобы итальянца понятны и справедливы, но… Короче — ценный специалист влился в наши ряды в качестве командира одной покуда пушки, с соответствующей скромной оплатой и перспективами