Теплицкий бросил окурок, растёр носком кроссовка и двинулся к раздевалкам. Пора забирать девчонку. Утешить парой ободряющих слов — мол, ничего страшного, в первый раз, опыт получила. А там уже думать, как объясняться с министерскими. Формально он выполнил задание — привёз, зарегистрировал, вывел на корт. То, что она проиграла, так это их проблемы, не его. И потом — а чего они ожидали? Нового вундеркинда? Даже Вия Озоле, эта бриллиантовая девочка не появилась ниоткуда, она играла за юниоров, а до этого ходила в секцию в Риге, с шести лет уже на корте, уже потом вышла в чемпионат России среди младшей группы и тут-то эта стерва Янсоне ее нашла. А эта… она сама признается, что в теннис почти не играла.
Он свернул за угол здания раздевалок — и увидел высокую подругу своей подопечной, насколько он знал она тоже была волейболисткой. Как же ее зовут? Не то Алиса, не то Арина…
Она сидела одна на деревянной скамейке у самой стены, сидела и смотрела куда-то в пространство пустыми глазами. Взгляд в никуда. Теплицкий такое видел не раз. После сокрушительных поражений, после потрясения, после того как происходит что-то ломающее твою картину мира. Видимо девочка сильно переживает за свою подругу… все-таки волейбол командная игра, это в теннисе каждый сам за себя. Он вздохнул. Подошел поближе. Надо и ей пару слов сказать, подумал он, все-таки не каждый день такое увидишь, как одна девушка за другую так сильно переживает. Настоящая дружба, настоящая лояльность, не то что у них с Галиной…
— Эй, — сказал он негромко. — Не переживай так. Это всего лишь игра.
Девушка вздрогнула и подняла голову. Глаза у нее были сухие и красные.
— Какая игра, — прошипела она. — Вы хоть понимаете…
— Понимаю. Твоя подруга проиграла. Но ты же знала, что так будет, правда? — Теплицкий присел рядом, положил руку на спинку скамейки. — Ковалёва — опытная спортсменка. Третий номер посева. А Лиля… ну, она в волейбол хорошо играет, да? Вот пусть там и побеждает. Теннис — это другое. Тут годы нужны, чтобы…
— Вы тоже ничего не понимаете, Витька ничего не понимает, Машка ничего не понимает, никто ничего не понимает! — девушка прищуривает глаза и протягивает руку: — сигарету дайте.
— Зачем? — спрашивает Теплицкий, но достает пачку и протягивает девушке. Он понимает, что сейчас с ней лучше не спорить. У девочки травма, ее обожаемая подруга разом рухнула с пьедестала. Он щелкает зажигалкой и подносит огонек к кончику сигареты. Девушка затягивается и тут же — закашливается, выкидывает сигарету и сгибается пополам, упираясь руками в коленки.
— Кха-кха-кха! Какая гадость! — возмущается она и выпрямляется, вытирая рот предплечьем: — отвратительно!
— А ты думала я тут мёд курю. — хмыкает Теплицкий: — не стоит начинать курить, ты же спортсменка, легкие береги. На выносливости потом отразится. Да и…
— А смысл⁈ — шипит девушка: — какой в том смысл⁈ Если эта блаженная дурочка тебя на повороте обходит и даже не напрягается! Я в высшей лиге играла! Про меня в журналах писали! По телику показывали! Арина Железнова, гений будущих поколений игры! И чего⁈ Чего⁈
— … успокойся. Не надо так бурно реагировать. — говорит Теплицский, инстинктивно подавшись чуть назад. Уж слишком близко стояла эта пышущая здоровьем и гневом высокая девушка, кажется он даже почувствовал, чем от нее пахнет… лавандой?
— Не реагировать? Конечно. Что вы можете сказать… Моцарт и, сука, Сальери. Я тренировалась как не в себя, я даже из дому ушла чтобы предки меня не доставали, я пробилась в высшую лигу, на следующий год меня в сборную страны приглашают на международку. — девушка упирает руки в бока: — понимаете⁈
— Понимаю, понимаю… — успокаивающе говорит Теплицкий. Теперь он вспомнил откуда лицо подружки Бергштейн кажется ему знакомым. Действительно про нее писали в «Советском Спорте», что-то про семнадцатилетнюю девочку, которая играла за «Крылья Советов». Ей семнадцать лет! А он ей сигарету дал… черт. Но не выглядит она на семнадцать, хоть убей.
— И самое обидное, то что она даже не старается! Я бы поняла если бы она днями и ночами на площадке убивалась! — глаза девушки мечут молнии: — вот как я! Или Салчакова, та тоже трудяга… но Лилька! Зла не хватает! У вас стрихнину не найдется?
— Что? — теряется Теплицкий.
— Да я так… на всякий случай. — туманно объясняет девушка: — хотя она ж инопланетянка, ее и не отравить путем. Она как Гришка Распутин, наверное, съест штук восемь пирожных с цианидом и добавки попросит…
— Вот что. — твердо говорит Теплицкий решив перестать потакать прихотям этой принцессы из волейбола: — хватит тут мне сопли на кулак наматывать. Ты и сама спортсменка, должна понимать, что нельзя все время выигрывать. Проиграла, бывает. Пошли лучше твою подругу утешать.
— Я ж говорила, что вы не понимаете. — вздыхает девушка: — я тоже раньше не понимала. У Лильки знаете какая кликуха в области? «Железный Кайзер». Она не проигрывает.
— … погоди-ка… — Теплицский бросает взгляд через плечо на цифры что красуются на табло.
— Команда может проиграть, но Лилька — никогда. Я из высшей лиги в команду первой перевелась чтобы ей нос утереть, а теперь что? — девушка качает головой: — Лилька… злости на нее не хватает! Везде она лучшая! Даже по ночам… а ведь я «Камасутру» купила!
— Погоди! — Теплицкий хватает ее за руку: — так она выиграла⁈
— А то. Поломала эту вашу Ковалеву за два сета, она