— Ты можешь это сделать?
Мои пальцы барабанят по столу. — Я отслеживаю одну русскую группу. В прошлом месяце они попали в поле зрения Министерства обороны. Если я смогу воспроизвести их подпись, подбросить несколько хлебных крошек, предполагающих, что они работали с системами Иванова...
— А он бы поверил в это? — Спрашивает она.
— Возможно. — Я достаю свой запасной ноутбук и уже получаю доступ к зашифрованным файлам. — Временная шкала работает. Они были активны в финансовом секторе Бостона. И Алексей знает, что я работаю в основном в одиночку. Если внезапно появится группа с аналогичными возможностями...
— Он может подумать, что они завербовали тебя.
— Или что я никогда не была реальной угрозой. Просто отвлекала внимание, пока они выполняли тяжелую работу. — Пока я говорю, план обретает фокус. — Это правдоподобно. Едва ли.
Майя наблюдает за моей работой; на ее лице все еще читается беспокойство. — И что произойдет, когда он поймет, что это подделка?
— Тогда я разберусь с этим. — Я открываю первый файл, сканируя код из последнего взлома русской группировки. — Но прямо сейчас это лучший вариант, который у нас есть, помимо отказа от всего, что мы здесь построили.
Майя сокрушенно вздыхает. — Ладно. Но я улучшу нашу систему безопасности, пока ты работаешь. Датчики движения на крыше, тепловизионные камеры и все такое прочее.
— Хорошо.
Она направляется к своей комнате, задерживаясь в дверях. — И, Айрис? Может, сегодня вечером сбавишь дозу снотворного? Ты нужна мне начеку, если все пойдет наперекосяк.
Я не отвечаю, уже глубоко погрузившись в код. Воспроизведение подписи русских требует идеальной точности — одна неверная переменная, и Алексей мгновенно раскусит меня. Мои пальцы порхают по клавиатуре, разбирая схемы шифрования и изучая уникальные особенности их вредоносной архитектуры.
Проходит два часа. Структура обретает форму, слои дезориентации, призванные увести Алексея от меня к призрачной угрозе. Я создаю призрака, чтобы преследовать призрака.
Мой телефон жужжит.
Я игнорирую его, сосредоточившись на встраивании подписи группировки в старые логи сервера Ivanov. Сделать вид, что они были там неделями, прячась за моими более яркими вторжениями.
Еще одно гудение. Потом еще.
— Что за черт? — Я хватаюсь за телефон, ожидая увидеть спам.
Три сообщения с неизвестного номера.
Хорошая попытка с российской группировкой. Но я отслеживал их передвижения в течение нескольких месяцев. Они не трогали наши системы.
У меня сводит желудок.
Кроме того, их код груб по сравнению с твоим. Функциональный, но не элегантный. Ты пишешь, как пианист на концерте. Они пишут так, словно учатся пользоваться палочками для еды.
Я смотрю на экран, лихорадочно соображая. Он смотрит. Прямо сейчас. Отслеживает мои системы в режиме реального времени.
Нет смысла уклоняться, Айрис. Нет смысла убегать. Нет смысла строить приманки, переезжать из квартиры в квартиру или что бы ты там ни придумывала.
Третье сообщение приходит, когда я обрабатываю второе.
Теперь я нашел тебя. И я никогда тебя не отпущу.
У меня немеют руки.
Он в моей системе. Наблюдает за моей работой. Вероятно, с того момента, как я открыла свой ноутбук.
Мои пальцы дрожат над клавиатурой.
Я быстро печатаю, прежде чем успеваю передумать.
Чего ты хочешь?
Ответ приходит мгновенно, как будто он ждал, что я спрошу.
Прямо сейчас? Я хочу посмотреть, как ты извиваешься. Я хочу знать, порозовели ли твои щеки и сжимаешь ли ты бедра вместе, читая это? Я хочу знать, перехватывает ли у тебя дыхание, когда ты представляешь, что бы я сделал, если бы появился у твоей двери.
Жар заливает мое лицо. Я смотрю на слова, мозг заикается.
Не будем говорить о коде, милая. С прелюдией покончено. Я говорю о том, чтобы разложить тебя на столе, за которым ты сидишь, вдавливать свой член между этими шикарными губками, пока слезы не потекут по этому идеальному лицу.
У меня перехватывает дыхание. Именно так, как он и сказал.
Еще одно сообщение.
Держу пари, ты бы сопротивлялась. Возможно, царапалась, кусалась и притворялась, что не хочешь этого.
Но я видел, как ты действуешь, Айрис.
Ты одержима контролем, потому что боишься его потерять.
И я единственный живой человек, который может отнять его у тебя.
Мне следует закрыть ноутбук. Заблокировать номер. Делать буквально все, что угодно, только не продолжать читать.
Интересно, будешь ли ты все еще болтливой, когда я наклоню тебя, запустив пальцы в эти светлые волосы.
Мое сердце сжимается. Реальная физическая реакция на слова на экране.
Это безумие. Я этим не занимаюсь. Не думаю о мужчинах, не хожу на свидания, не трачу время на секс, когда есть работа. Ни к кому не прикасалась более двух лет, а до этого все было механически. Необходимое снятие стресса, не более того.
Но слова Алексея разжигают что-то темное и голодное, о существовании чего я и не подозревала.
Ты здесь, Фантом?
Или я наконец-то нашел то, что заставило тебя замолчать?
Мои руки дрожат, когда я печатаю.
Ты бредишь.
Правда?
Тогда почему ты не заблокировала этот номер?
Почему ты все еще читаешь?
Потому что я не могу остановиться. Потому что каждое грубое, недвусмысленное слово заставляет мой пульс биться быстрее. Потому что где-то в моем ебанутом мозгу мысль о том, что Алексей Иванов — блестящий, опасный, совершенно ненормальный Алексей — хочет меня так, как никто другой, делает что-то такое, чего не делал никто другой.
Так я и думал. Приятных снов, Айрис. Приснись мне.
Сообщения прекращаются.
Я сижу, застыв, уставившись на свой телефон, тело гудит от незнакомого желания.
— Что за черт, — шепчу я пустой комнате.
Я должна отключиться. Запереть все и лечь спать.
Вместо этого мои пальцы двигаются по клавиатуре со знакомой точностью.
Если он наблюдал за мной, то это честная игра.
Требуется три минуты, чтобы взломать его личную сеть. Еще две, чтобы получить доступ к записям с камер его системы. У него есть защита, многоуровневая, но ничего такого, что я не смогла бы разгадать. Высокомерие, с которым он думает, что я не стану мстить, делает его неряшливым.
Загружается трансляция с его веб-камеры.
У меня перехватывает дыхание.
Алексей откидывается на спинку стула, под расстегнутой рубашкой видны мускулы. Его рука обхватывает член — толстый, твердый, непристойных размеров. Он неторопливо гладит себя, не сводя зеленых глаз с камеры.
Как будто он знает, что я наблюдаю.
— Хорошая девочка. — Его голос доносится из моих динамиков, грубый и мрачный. — Смотри, как я глажу себя для тебя.
Жар заливает мое тело. Я должна закрыть канал. Должна немедленно