Я слышала, что в прошлом женщины занимались сексом и намеренно нарушали правила. Они хотят любой другой жизни, кроме этой, и это их выход. Но это работает только в том случае, если вы отданы брату Пик. Избранная, выбранная для церемонии клятвы, не обязана быть непорочной для своего Лорда. Именно поэтому их окунают в бассейн, чтобы очистить от прошлых сексуальных партнёров.
— Я думаю... — замолкает она, нахмурившись. — Тебе двадцать один, Эштин. Ты гуляешь, веселишься, напиваешься. Я думаю, что, возможно, ты испытала больше, чем осознаешь.
— Может, тебя изнасиловали, — добавляет моя мама, кивая сама себе.
Я провожу рукой по лицу.
— Мам...
— Такое случалось, Эштин. Женщины гуляют, напиваются, а на следующий день просыпаются и не помнят, что произошло.
Знаю. Я так делала. И, очевидно, пыталась отсосать у Сента в ту ночь, когда он отвёз меня домой с вечеринки у костра. Верю ли я ему? Безусловно. Я бы давным-давно позволила ему трахнуть меня, если бы не Лорды и их дебильные правила.
— Мужчины пользуются девушками в подобных ситуациях. Может, нам стоит вызвать врача. Пусть он осмотрит тебя, — предлагает мама.
Нельзя проверить девственность. Я уже гуглила, чтобы убедиться в этом. Никак нельзя это определить.
— У вас обоих была кровь в первый раз? — спрашиваю я.
— Конечно, — фыркает мама.
Иначе она не была бы моей матерью. Мой отец выкинул бы её, и семья мамы стала бы избегать её. Тогда отец женился бы на другой женщине, и меня бы не существовало. Брат Пик не обязан жениться на своей избранной, но мой отец в конце концов женился на моей матери.
А вот психотерапевт… я не знаю ни её прошлого, ни личной жизни. Понимаю, что это не моё дело, но если она хочет перейти на личности, то давайте перейдём на личности.
— Этот разговор не о нас, — отказывается она отвечать на мой вопрос.
Я встаю, и моя мама тоже.
— Эш...
— Я ухожу, мам. Иду домой. Я устала, а вы не можете сказать мне ничего такого, чего бы я уже не знала. — С этими словами я выхожу из её кабинета и захожу в лифт. Спускаюсь на первый этаж и направляюсь к своей машине.
Когда я проснулась утром, то увидела, что мама написала мне вчера, что заберёт меня. Я сказала, что встречу её здесь, потому что задержусь в Баррингтоне, чтобы провести кое-какие исследования, и у меня не будет времени поехать к себе. Это была ложь. Я не собиралась снова торчать с ней в машине после очередного сеанса.
Я еду к себе домой в тишине, и это мне нисколько не помогает. Даже наоборот, это заставляет меня ещё больше нервничать. Они заставляют меня сомневаться в своём теле и в себе.
Подъехав к дому, выхожу из машины и захожу через парадную дверь. Бросаю сумочку, ключи и телефон на пол, не заботясь ни о чём из этого. Я направляюсь в свою спальню и открываю дверь. И замираю, увидев Сента, сидящего на краю моей кровати.
Я смотрю на разложенный кусок верёвки. Второй день моих тренировок, и, честно говоря, это именно то, что мне нужно. Заставлять меня кончать снова и снова, пока я не перестану внятно говорить и просто не потеряю сознание.
Когда наши взгляды встречаются, улыбка сползает с его лица.
— Эштин.
Сент вскакивает на ноги и бросается ко мне.
— Эй, — говорит мягким голосом Сент. — Что случилось? — Его ярко-зелёные глаза изучают мои, и я не осознаю, что плачу, пока он не вытирает слёзы с моего лица.
Я качаю головой, комок в горле не даёт мне произнести ни слова. Сент обнимает меня, и я цепляюсь за него.
— Я позабочусь об этом, — говорит он так, будто знает, почему я расстроена.
Я даже не знаю, почему плачу. Правила, общество, давление. Чёрт, да это может быть из-за долбанных месячных. Может, мне просто нужно вздремнуть или выпить чего-нибудь покрепче. У меня такое чувство, будто я кричу в комнате, полной людей, и никто не слушает, что я хочу сказать. Серьёзно? Сколько раз мне нужно проводить один и тот же разговор с моей матерью и её психотерапевтом? Я думаю, ответ на этот вопрос таков: пока Сент не трахнет меня на глазах у Лордов. Этот день изменит всё. Моё будущее, мой шанс быть с ним. Шансы пятьдесят на пятьдесят, что я проведу с ним следующий год, или что меня выгонят отсюда на всю оставшуюся жизнь.
— Я позабочусь об этом, — повторяет Сент, но я чувствую, что он пытается убедить больше себя, чем меня.
Мне удаётся кивнуть, но я ему не верю.
ОДИННАДЦАТЬ
СЕНТ
Я стою рядом с кроватью Эштин, а она лежит привязанная к ней. Эш обнажена, и её тело сотрясает дрожь от того, что она провела ещё одну ночь, кончая с помощью вибратора.
Эш нужно было отвлечься. Её мать и психотерапевт годами промывали мозги моей милой. Я занимаюсь этим всего пару дней, но я собираюсь победить. Я позабочусь об этом.
Положив вибратор обратно в тумбочку, начинаю развязывать Эш. Освободив её ноги и руки, забираюсь к ней на кровать, и она прижимается ко мне, пряча лицо у меня на груди. Эш всхлипывает, и я обнимаю её. Не уверен, от чего это — от перевозбуждения или от сеанса с психотерапевтом её матери. Возможно, это комбинация того и другого.
Я лежу на боку, полностью одетый, а она, обнажённая, прижимается ко мне, пока её рыдания не утихают, а тело не обмякает.
Осторожно переворачиваю Эш на спину и провожу костяшками пальцев по её щекам. Они всё ещё мокрые от слёз, которые она выплакала, умоляя меня остановиться. Но я не остановился. Это к лучшему. Я хочу, чтобы она знала, что это нормально — хотеть чего-то, что другие считают неприемлемым.
Если бы Эш проснулась прямо сейчас и сказала, что хочет, чтобы я связал её и выстроил мужчин в очередь, чтобы они её трахнули, то не стал бы её осуждать. Я бы сказал ей «нет», но не стал бы думать о ней хуже.
У меня звонит сотовый, и я