Я скрещиваю руки на груди.
— Сент, — рычит мистер Прайс. — Ты должен пообещать.
Что может быть такого важного, что он заставляет меня обещать? Конечно же, тот не воспринимает это дерьмо всерьёз? Что дальше? Заставит нас скрестить мизинцы, как будто мы маленькие девчонки, которые договариваются хранить тайну?
— Даю слово, — лгу я.
Я не соглашаюсь на всякое дерьмо, когда у меня нет всех фактов.
Вздохнув, мистер Прайс берёт пульт и включает телевизор, висящий на стене.
Я подхожу ближе, когда начинается воспроизведение видео. Комнату наполняют тихие всхлипывания Эштин. На видео видно, что она привязана к кровати, мои пальцы проникают ей в горло, пока Эш кончает на вибратор, который я держу между её дрожащих ног.
— Неужели ты думал, что я куплю ей дом, не установив внутри видеонаблюдение? — спрашивает мистер Прайс.
Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Я не нарушил никаких правил, — говорю сквозь стиснутые зубы.
Тот факт, что он ежедневно наблюдает за своей дочерью в её комнате, должен вызывать отвращение. Но добавьте к этому тот факт, что тот также наблюдал за тем, как я её имею? Но, опять же, часть меня не очень-то и удивлена. В любом случае, он скоро увидит, как я трахаю Эш на глазах у публики.
— Я в курсе, — кивает он. — Но это видео рассказывает другую историю.
Мистер Прайс снова нажимает на кнопку воспроизведения, и на этот раз звука нет.
Но я вижу, как всё это разворачивается передо мной, как в фильме ужасов. Только это не по сценарию. Это реально.
Моё дыхание учащается, и я сжимаю руки.
— Нет, — с трудом выговариваю я, качая головой и не веря собственным глазам. Всё заканчивается, и телевизор выключается.
Я осознаю, что дрожу, когда рука опускается мне на плечо, и отпрыгиваю назад.
— Сынок, — говорит он. — Помнишь наш разговор у меня дома на днях?
Киваю. Это всё, на что я сейчас способен.
— Значит, ты знаешь, что делать?
Ещё один кивок.
— Ты сохранишь мой секрет, а я сохраню твой.
ЭШТИН
Я сижу на кровати с пустой бутылкой вина в руке и смотрю документальный фильм о серийном убийце, который за десять лет убил более пятидесяти человек. Моя первая мысль — он Лорд. Как в наше время такое количество убийств сходит ему с рук? Они должны знать, кто он, где был и кто его жертвы.
Это говорит о том, что они позволяют ему выйти сухим из воды. Или, может быть, детективы, расследующие дело, — Лорды, и им велено держаться позади. В любом случае, у кого-то из участников есть клеймо Лорда на груди.
Переключаю канал и попадаю на новости. Я подскакиваю на месте, когда вижу брюнетку. Ещё одна пропавшая девушка. Ей девятнадцать, и она только что поступила на первый курс колледжа. Последний раз мать видела её за обедом три дня назад. Тем же вечером мать позвонила ей, но она так и не ответила. Машина девушки также была брошена и пуста, с открытой дверцей со стороны водителя.
Показывают её мать и отца на пресс-конференции. Они держат в руках фотографию девушки. Мать слишком расстроена, чтобы говорить, и отец умоляет её вернуться домой. Если она у кого-то, чтобы просто отпустили её. Я ненавижу их за это. И её. Но какая-то часть меня мечтает, чтобы у меня была такая семья. Которой было бы не всё равно, если бы я пропала. Вместо этого моя семья отшвыривает меня в сторону, когда я не делаю того, что «требует» делать моё тело.
Моя дверь открывается, я оборачиваюсь и вижу, как в комнату входит Сент. Прошло три дня с тех пор, как я его видела. Ни звонка, ни сообщения, ничего. Это говорит лишь об одном — он был в «Бойне».
Мой отец поступает также с моей матерью. Уходит из дома. Потом возвращается домой, и мама кричит на него, пока он снова не уходит. Боже, это, должно быть, такая несчастная жизнь. Всегда такая несчастная или вынужденная притворяться. Неудивительно, что мама так это ненавидит.
— Чего ты хочешь, Сент? — спрашиваю я, поднося бутылку с вином к губам, но хмурюсь, когда понимаю, что она пуста.
Сент засовывает руки в карманы джинсов. Охренеть, он выглядит восхитительно. На нём белая футболка, армейские ботинки и чёрная кожаная куртка, что говорит о том, что он приехал сюда на мотоцикле. На голове у него кепка, надетая задом наперёд, из-под которой выглядывают тёмные волосы. Меня бесит, что Сент видел меня голой, а я его — нет.
— Насколько ты пьяна? — резко спрашивает он.
Я хмурюсь, гадая, не злится ли Сент на меня, и поэтому игнорирует. Что случилось с нашими тремя неделями обучения? Я с нетерпением ждала, когда меня свяжут и заставят кончить.
— Недостаточно пьяна.
Я швыряю бутылку на пол, и она катится по белому ковру, пока Сент не выставляет свой ботинок, чтобы остановить бутылку. Ну, реально, что ещё остаётся делать?
Сент опускает взгляд на пустую бутылку, а затем смотрит на меня.
— По-моему, ты выпила более чем достаточно.
Я встаю с кровати, и Сент оглядывает мои голые ноги. На мне только слишком большая футболка. Это его футболка. Она хранилась у меня несколько лет. Однажды Сент оставил её у моих родителей, после того как они с друзьями пришли к Адаму на вечеринку у бассейна. До сих пор я никогда не надевала футболку рядом с ним.
Протянув руку, хватаюсь за подол и стягиваю футболку через голову, отбрасывая в сторону. Сент приподнимает бровь, глядя на меня. За последние полторы недели я привыкла находиться рядом с ним обнажённой. Когда мужчина, в которого ты влюблена, раздевает тебя догола, связывает и возбуждает вибратором у тебя между ног, оставаясь при этом полностью одетым, у тебя больше не возникает желания прикрывать своё тело. А если добавить к этому те случаи, когда он раздевал перед своими друзьями... Сент был прав: скромность больше не имеет значения.
— Эштин. — То, как Сент прорычал моё имя, должно было послужить предупреждением, но всё, что это делает, — заставляет меня дрожать от предвкушения.
Я никогда не видела этого парня обнажённым, но всё, чего я хочу, — это чтобы Сент