— Эштин...
— Мы можем не делать этого, мам? — говорю я, когда она выезжает на шоссе. — Я не в настроении.
Мама фыркает, но, к счастью, молчит. Тридцать минут спустя мы подъезжаем к «Бойне».
У Лордов есть собор в глуши, где они проводят все свои больные и извращённые ритуалы, но у «Бойни» тоже есть такой. Правда, уменьшенная версия. Здесь они проводят свои. Думаю, я могу поблагодарить Бога за то, что не все Лорды будут смотреть, как меня трахают в первый раз. Только несколько избранных. Большинство Лордов, посещающих Баррингтон, сегодня будут в другом месте.
Моя мать останавливает машину на кольцевой дороге и выключает двигатель.
— Эштин...
— Прощай, мама. — Я имею в виду это во многих смыслах. Понимаю, что, возможно, больше никогда её не увижу.
Я вылезаю из машины и захлопываю дверь. У нас никогда не было близких отношений, поэтому не совсем понимаю, почему маму так волнует, что со мной происходит сейчас. Когда мама забеременела, она знала, что у неё может родиться дочь, и однажды это произойдёт.
У меня дрожат ноги на шестидюймовых каблуках, когда я поднимаюсь по ступенькам. Провожу вспотевшими руками по обнажённым бёдрам и делаю глубокий вдох.
Вот оно. С юных лет нам говорят, что мы созданы для этого — служить Лорду. Мы должны чувствовать себя избранными. Я так не считаю. Хочу ли я Сента? Да. Но я хочу его больше, чем кого-то, кто, как я знаю, должна посвятить свою жизнь тайному обществу, считающему меня никчёмной.
Я видела, как Лорды, не задумываясь, отказывались от своих избранных или от своих жён ради Лордов. Они женятся не по любви. Они женятся по расчёту. Чтобы объединить имена, которые дадут им больше власти. А потом Леди должна родить им детей. Сына, который будет править миром, или дочь, которая однажды будет служить.
Самое печальное, что я бы родила Сенту ребёнка, и это делает меня больным человеком, зная, кем они рождены. Я ожидаю, что мои дети будут ненавидеть меня так же, как я ненавижу своих родителей.
Когда я вхожу в двойные двери, передо мной стоит мужчина в смокинге. Он уже много лет помогает «Бойне». Могу только представить, какое дерьмо он повидал.
— Здравствуйте, мисс, — кивает он мне, как будто я не знала его всю свою жизнь.
— Привет, Джесси, — шепчу я.
— Сюда, мэм. Они ждут вас.
Мои каблуки стучат по полу, пока я иду за ним к лифту и поднимаюсь на пятый этаж. Ноги дрожат, а дыхание учащается, когда Джесси подходит к очередным двойным дверям. Они витражные, с чёрными розами и черепами по всему периметру. Они были бы прекрасны, если бы не их смысл.
Джесси распахивает двери, и я жалею, что не выпила ещё, когда вхожу внутрь. Скамьи в шесть рядов заполнены Лордами. Все они обращены лицом вперёд, одеты в чёрные плащи, их фирменные маски скрывают их лица. От мысли, что мои отец и брат находятся среди них, мне становится дурно.
Освещение приглушено, а свечи расставлены в канделябрах вдоль задней стены, обрамляя витражное окно. Это не для религиозных целей. Лорды собираются здесь не для того, чтобы поклоняться какому-либо другому богу, кроме самих себя. Вместо этого в центре окна изображена пики13, окружённая языками пламени, что создаёт впечатление, что изображение в огне. Внизу написаны цифры «666». В передней части комнаты находится большой алтарь Лордов.
Коробка, которая три недели назад лежала на моей кровати, теперь стоит в центре алтаря. Я иду по проходу, и рядом с ней стоит мужчина. Это Сент, но я не вижу его лица.
Он поворачивается, открывает коробку и достаёт наручники, раскладывая их на поверхности. Я останавливаюсь, и его голос приказывает:
— Раздевайся.
Это та часть того, что, по его словам, он собирался сделать, чтобы унизить меня. Мы должны добровольно отдать себя нашему Лорду. Хотя на самом деле у нас никогда не было выбора.
Я наклоняюсь, хватаюсь за подол своего платья и стягиваю его через голову, выставляя своё тело на всеобщее обозрение. Я сделала, как мне было сказано, и ничего не надела под платье.
Он стоит там; единственный звук в комнате — это моё тяжёлое дыхание, и мои соски твердеют, когда я задаюсь вопросом, на что Сент смотрит и о чём думает.
Протянув руку, Сент берёт мою правую руку и надевает на неё кожаный ремешок, застёгивая так, чтобы он плотно прилегал к моему маленькому запястью. Сент повторяет процесс с другим запястьем и обеими лодыжками. Затем берёт меня за руку и подводит к алтарю, чтобы я встала лицом к толпе.
Сент наклоняется к моим ногам и широко раздвигает их. С обоих концов уже завязана верёвка, и он продевает её сквозь серебряные кольца на моих лодыжках, широко раздвигая ноги. Сент обхватывает меня сзади за шею, и прижимает меня лицом к алтарю.
Я дрожу, с моих губ срывается стон от холода бетонной поверхности. Двое Лордов с передних скамей встают и подходят ко мне. Каждый берёт по руке и широко разводит их в стороны, привязывая к каждому концу верёвку, уже прикреплённой к кожаным ремешкам на моих запястьях.
Слева от меня подходит новый мужчина, и я прерывисто вздыхаю, когда он начинает говорить.
— Отдаёшься ли ты своему Лорду? — спрашивает мужчина, и я не узнаю его голос.
— Д-да, — отвечаю я.
Мужчина в маске кивает Сенту, который, как я чувствую, стоит у меня за спиной. Он сбросил свой плащ, потому что грубость его джинсов прижимаются к моей голой заднице.
Он хватает меня за волосы, и запрокидывает голову назад, заставляя вскрикнуть. Мой голос эхом отражается от стен собора.
— Произнеси свои клятвы, милая, — приказывает Сент мне на ухо.
— Я клянусь, — с готовностью говорю я. Все сомнения в том, что я не буду проливать кровь из-за него, покинули меня. Даже если я буду принадлежать ему всего лишь следующие десять минут, этого будет достаточно.
— Ты клянёшься, — раздаётся его голос.
— Мы клянёмся, — говорим мы одновременно. Его голос громче моего.
Сент отпускает мои волосы, и я прижимаюсь лицом к алтарю, закрывая глаза.
Он отступает на шаг, проводя пальцами по моей киске, и я пытаюсь прижаться к нему задницей, но слишком крепко привязана, чтобы дотянуться до него.
— Ты так хочешь стать моей шлюхой, милая.
Лорды хихикают над его