Слава обессилено лежала в соломе, положив голову на колени подруги и чувствуя, как толкается в ее животе ребёнок. Ее руки легли на собственный живот.
— Он сказал… Сказал, что не его… Отказался… Теша! — снова завыла Слава. — Он от малыша нашего отказался.
— Нет, Слава, нет, — не сдерживая собственных слез плакала Тешка, — не так… Он не то хотел сказать…Просто сейчас всем тяжело. Ватажники. Степняки. Богдан вон тоже злой ходит. Не подступиться. Все уляжется, и он извиниться. Все у вас будет хорошо, — Тешка вытирала ей слезы ладонями, с жалостью и болью глядя на подругу. — Пойдём в избу, Слава. Я чаю тебе заварю. Хочешь чаю? Мятного. С медом?
— Нет, Тешка не хочу… Умереть хочу. Без него… Жить не хочу.
— Глупости это! Что это ты надумала, а? Дите под сердцем в мир просится, а ты умереть? А ну-ка, хватит тут реветь. Поднимаемся и в избу идем., — Тешка подхватила повойник и протянула ей, — давай, надевай.
Слава взяла повойник и вновь разрыдалась.
— Не стоит, Тешка. Наверное, они правы… Лучше уж так…
— Кто это прав? Ватажник этот? Меньше слушай. А Искро не позорь… Он же тебе подарил повойник на Любомир? — Слава кивнула. — Значит, и носить тебе до скончания века, коли муж надел. И снимать не смей, ясно?
Слава снова кивнула, молча надевая повойник, заправляя растрепанные косы и поправляя вертикальные ленты с усерязью.
— Ну вот, теперь лучше, — одобрительно осмотрела ее Тешка, — и помни, чтобы ни случилось, ты — жена Искро. Не гоже тебе под первыми порывами гнуться. Пошли, чаю попьем.
Но стоило им подойти к крыльцу, как послышался лязг металла, и во двор ступили несколько дружинников во главе с Гостомыслом. Тот осмотрел растрепанную Славу и довольно усмехнулся.
— Вот и попалась, голубушка, — противным голосом произнес он. — Князь тебя ждёт. Сама пойдешь, али отвести?
Теша выступила вперёд.
— Зачем она князю?
— Вот он ей и скажет. Велено доставить. А ты не лезь. Иди, мужа жди. А с этой волочайкой мы сами разберёмся.
— Ты не смеешь ее оскорблять! — возмутилась Тешка, а Слава положила руку на ее плечо, успокаивая подругу.
— Тише, Теша. Я уже привыкла. Я пойду с ними. Не переживай. Мне уже ничего сделать не смогут. Передавай Богдану привет, — она обняла подругу, — я рада, что познакомилась с вами.
Тешка схватила ее за руку, ища ее взгляд.
— Ты как будто прощаешься…
— Кто знает, Теша, кто знает…
— Ну хватит, шептаться, — заорал Гостомысл, — ведите ее к князю!
Ее схватили под руки и подтолкнули вперед. Слава обернулась к Тешке.
— Теша! Скажи Искро, что люб он мне… Очень люб…
— Поздно любоваться, — усмехнулся Гостомысл, — отказался от тебя твой любый. Князю обратно вернул.
— Что?
— Что слышала. Быстрее, — прикрикнул он на дружинников. — Князю некогда ждать. У него других дел хватает.
Слава бессильно опустила голову, идя между дружинниками. У неё не осталось сил, чтобы сопротивляться. Ее провели через княжеский двор и втолкнули в избу. Она услышала, как за ней захлопнулась дверь. Девушка подняла голову, глядя на довольного князя, сидящего в окружении незнакомых людей. Гостомысл подошел и встал рядом с князем, поглядывая на нее с довольной улыбкой. Нехорошее предчувствие зародилось внутри, и Слава оглядела собравшихся, чувствуя, как холод охватывает ее тело. Ее взгляд заскользил по мужчинам, окружающим князя. Сердце девушки тревожно забилось. Ох, не к добру это, мелькнула в ее голове мысль, пока она рассматривала белокурых мужчин. Высокие лбы, тонкие, длинные носы с небольшими горбинками, волевой, энергичный подбородок. Их вполне можно было назвать красивыми. Одетые в одежды из овчинных шкур, с лежащими на столе пластинчатыми панцирями. Именно вид этих панцирей внушил Славе ужас. Металлический, с «шишаком» и с «личиной», закрывающей лицо стальной маской, с прорезами для глаз, рта и ноздрей и с застывшим бесстрастно-презрительным выражением. Степняки. Слава попятилась назад, но стоявший у двери воин преградил ей путь.
— Это послы хана Итларя. — презрительно глядя на нее проговорил князь. — Они купили тебя, как и еще некоторых девиц. Им нужны женщины для помощи в домашних делах. Ты им подходишь. По утру едешь с ними.
Один из мужчин поднялся и подошел к ней, окидывая ее изучающим взглядом. Его пальцы впились в ее подбородок, когда он резко повернул ее голову сначала в одну потом в другую сторону. Обернулся к князю и кивнул.
— Нет! Ты не можешь! Я Искро принадлежу!
Князь криво усмехнулся, швыряя перед ней берестяной лист.
— Это разводная запись, — криво ухмыляясь проговорил он, — Сегодня Искро поставил свою подпись. Отныне ты не его жена, — он довольно смотрел на побледневшую девушку, — ему не нужна жена-изменщица. Мне ты тоже не нужна.
— Нет, — Слава, не веря тому, что слышит замотала головой, не отводя взгляда от берестяного листа. — Нет, это не так, он не поступит так. Это наговор! Зачем? Зачем вам это? — голос девушки сорвался на крик, и она рванула к столу, за которым сидел князь и его гости. Однако, стоящий рядом ратник, перехватил ее, больно впившись в руку и отшвырнул ее назад. Слава вскрикнула, пытаясь вырваться из железной хватки.
— Я не изменяла ему! — закричала она.
— Конечно нет, — усмехнулся князь, пряча документ, — но ведь он тебе не поверил. Твой бывший полюбовничек неплохо сыграл свою роль. Конечно, ему не выгодно было, чтобы все узнали, что он один из волкодлаков. Его бы весь город на куски порвал. Вот и согласился к тебе пойти. А Искро меня послушал. Жену проверять пошел. Все сложилось так, как нужно мне. А все остальное не имеет значения.
Славу пронзила внезапная догадка
— Ты! Ты все подстроил! Зачем тебе это надо?
Лицо князя превратилось в холодную маску. Ухмылка сползла с его лица.
— Затем, что мне нужен воин с холодной головой и без сердца. А ты заставила его сердце биться. Я тебя предупреждал. Но ты решила, что знаешь, что лучше для Искро? — он громыхнул кулаком по столу, — я его купил! Он слова мне поперек не смеет сказать! Сказал — жениться, женился. Развестись, развёлся. Завтра же ему другую жену найду. Божену назад верну. Забудет быстро