— Впервые слышу, чтобы ты делилась клиентами, — покачала головой Эллис. — Что-то серьезное?
— Вот в том-то и дело… У него такая просьба, что хоть к Викки в Холлинхол отправляй.
Младшая сестра Викки была единственным светлым магом Ларсон, поэтому ее считали кем-то вроде доброй феи, которая всем всегда помогает.
— Неужели просит почистить сковородку? — хихикнула Сабри.
— Нет, — поморщилась Ровена. — Он хочет, чтобы на его брата наложили чары истинной любви. Не доверяет его девушке, думает, что та его околдовала, а я любовные чары не признаю…
Что правда, то правда. Мама почему-то упорно отказывалась участвовать в каких-либо приворотах и прочих любовных штуках.
— А отказаться? — выгнула бровь Эллис.
— Он очень настойчив, — признала Ровена. — Да и отказывать в помощи накануне Дня Снежного духа — плохая примета. Так что, поможешь, дочь моя?
Дочь лишь вздохнула, но все же с некоторым колебанием кивнула. Мама права, действительно есть такая примета, а в приметы Эллис верила.
— Вот и славно, — довольно улыбнулась Ровена, пододвигая дочери тарелку с пирожными из рисовой муки. — Угощайся, дорогая. Сладкое улучшает настроение. Завтра же к тебе его пришлю, будь у себя.
Но впервые за долгое время Эллис совсем не тянуло на сладкое. Ведьма упорно пыталась избавиться от тревожного предчувствия, но стоило ей услышать про этого загадочного посетителя, как оно только усилилось и не хотело отступать.
Когда раздался стук в дверь приемной Эллис, девушка раскладывала карты и одновременно спорила с Фирчем. Это был уже пятый расклад за день — ей казалось, что карты перестали правильно работать. Иначе как объяснить, что каждый раз выпадали одни и те же изображения: черноволосый мужчина и пронзенное стрелой сердце?
— Это твое будущее, дуреха! — хохотал Фирч, удобно устроившись на подоконнике.
— С каких это пор у тебя проявились способности в прорицании? — сомневалась в таланте своего фамильяра Эллис. — Думаю, карты просто стали старыми. Пора купить новые.
— Эллис, а когда я стану старым, ты меня тоже на нового ворона поменяешь?
Ведьма собиралась честно признаться, что она планирует состариться вместе с ним, как в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Гостем оказался высокий мужчина в черном пальто и надвинутой на лицо шляпе. Что-то знакомое было в этом загадочном образе.
— Госпожа Ларсон? — сняв головной убор, мужчина склонил голову в приветствии и замер у порога, видимо, ожидая приглашения.
Эллис, бросив на него лишь мимолетный взгляд, начала спешно убирать свои разбросанные карты.
— Проходите, господин, присаживайтесь… Напомните ваше имя?
— Николас Томсон, — последовал спокойный ответ, и проклятийница почувствовала, как колода выпала из ее дрожащей руки. — Позвольте уточнить. Не Никкери, а именно Николас. Вас же почему-то именно полное имя волновало?
— Караул! — взволнованно закаркал Фирч. — Прыгай в окно, Эллис! Я его задержу!
Но ведьма лишь махнула рукой, пытаясь успокоить встревоженную птицу и наконец-то встала, чтобы прямо посмотреть в лицо мужчины. В свете магической лампы он казался еще более привлекательным, чем при их первой встрече. Может, потому что на этот раз его не портили ярко-красные от мороза уши? Смущало только строгое выражение черных колючих глаз.
— О чем тревожится ваш ворон? — спокойно поинтересовался гость.
— Советует удрать в окно, — неожиданно для себя призналась Эллис.
— Второй этаж, — с сомнением протянул Томсон. — Не боитесь за свои ноги?
— Как у всякой уважаемой ведьмы, у меня есть метла, — многозначительно хмыкнула ведьма и указала пальчиком в угол, где действительно гордо стояло ее средство передвижения.
— Тогда, пока вы не сбежали, напомню вам о пятнадцатой статье магического кодекса. Последствия после применения проклятия длительного действия. Итак, госпожа Ларсон, информирую, что незаконное магическое вмешательство, способное нанести вред человеку, воздействующее на его физическое или эмоциональное состояние, карается штрафом или…
— Не надо законов, — прервала его Эллис и, приглашающе махнув рукой в сторону кресла для посетителей, сдержанно произнесла: — Присаживайтесь, господин Томсон. Раз уж вы меня нашли, давайте поговорим.
Фирч умолк и, видя, что неожиданный гость как ни в чем не бывало принял приглашение (свободно откинувшись в кресле, он вел себя так, словно был не на приеме у черной ведьмы, а у себя дома, и с любопытством начал вертеть головой по сторонам), тоже занял привычное место на подоконнике и приготовился слушать.
— Это работает? — заинтересованно кивнул Томсон в сторону шара предсказаний.
— Для атмосферы, — честно призналась Эллис, хотя обычно утверждала, что этот шар — вещь весьма полезная и что с него стоит начинать день. Она даже предлагала его подешевле, если посетитель заинтригован. — У меня дар к прорицанию слабый. Просто атрибут. Вот у бабушки да, настоящий… Вас интересует будущее?
— Нет, с ним мне уже все ясно, — отмахнулся гость. И снова спросил, указывая на баночку, где стояли самописные перья в форме человеческих пальцев: — А это? Не настоящие, надеюсь?
— Что вы знаете о ведьмах? — фыркнула Эллис. — Тоже для атмосферы, естественно.
— А…
— Карты рабочие, — нахмурилась Ларсон, предупреждая следующий вопрос и едва удержавшись от того, чтобы не шлепнуть по рукам, тянувшимся к ее любимому артефакту. — И ворон действительно со мной общается.
— Как его зовут? — тут же последовал новый вопрос.
— Фирч, — буркнула раздосадованная ведьма. — Вы всегда такой любопытный?
— Это профессиональное, — широко улыбнулся мужчина. — Клиенты часто умалчивают о самом главном, и мне приходится выпытывать все подробности. Вошло в привычку.
— Но я не ваш клиент, — заметила Эллис.
— Да, точно, вы, госпожа Ларсон, — обратная сторона! — щелкнул пальцами Николас.
— Что это значит? — напряженно уточнила ведьма, уже раздраженная этим словоохотливым Томсоном.
— Спокойнее, Эллис, держи себя в руках. Его больше нельзя одаривать проклятиями, — быстро влез фамильяр, уловив настроение хозяйки.
— О чем он каркает? — снова полюбопытствовал Томсон.
— Я вам не переводчик! — отрезала ведьма.
— Да мне же просто любопытно, — улыбнулся этот несчастный мужчина, и Эллис почувствовала, как у нее дернулось веко. Дурной знак.
— Господин Томсон, вы пришли меня наказать?