В домике, похожем на кафе, нет ни кабинетов, ни перегородок, все заставлено офисными столами и швейными машинками. Вежливая и немного грустная секретарша, сидящая за маленьким ресепшеном, провожает меня в «переговорную»: стол и пара стульев на «окраине» этого опенспейса. Собеседовать будет сама хозяйка. Расспрашивает меня о том о сем, я отвечаю невпопад, все еще шокированная дорогой. Потом мне дают лист бумаги и просят написать рекламный текст о шторах. От руки. Не приходя в себя, что‐то пишу и ухожу тем же путем, а вслед мне снова кричат: «Слышь, красотка, как насчет бетонных плит? Сделаю скидку, большую скидку, слышь!» На минуту мне кажется, что я провалилась в другую реальность. Автобус довозит меня обратно до метро, я падаю в первую попавшуюся кафешку (максимально не похожую на «Минутку») и долго отпаиваю себя чаем и коньяком.
На следующий день мне звонит грустная секретарша, она же, видимо, эйчарша.
– Можете выходить в понедельник.
Ох уж эти работодатели, которые считают, что слово только за ними! Я им почему‐то подошла, и они уже считают, что в понедельник я с радостью прибегу. За МКАД, через строительный рынок, в этот маленький загончик для скота.
– А можно у вас работать удаленно? – даю им шанс.
– Нет, только офис и пятидневка.
– Я не выйду, – отвечаю спокойно и собираюсь повесить трубку, но девушка вдруг оживляется и с подлинным удивлением в голосе спрашивает:
– ПОЧЕМУ?!
О, как давно я мечтала это сказать, и наконец вот оно!
– Вы мне не подходите.
Однажды, уехав в гости, я вернулась оттуда только под утро в понедельник, прямо перед очередным собеседованием. Заехав домой после бурной ночи, чтобы привести себя хоть немного в порядок, я на него поехала просто по инерции, будучи уверена, что провалю. Во-первых, я не соображала ни черта, во мне все еще плескались остатки ночного алкоголя, миазмы которого я заела ядерной мятной жвачкой. Во-вторых, это был сомнительный стартап, как мне показалось из вакансии, на которую я зачем‐то откликнулась. В-третьих, мне все еще не хотелось возвращаться в офис и я начинала подумывать о фрилансе (опасный момент в жизни каждого шумера! так и блог можно завести!). Как всё это подкупало: сон по утрам, бухло среди дня, ночные тусовки, а если работодатель на тебя наехал, можно просто исчезнуть, перестав отвечать на письма и звонки. Красота! Воля вольная, хоть и почти безденежная. Но я не только успешно прошла собеседование, но и, обнаружив, что финансы подходят к концу, с испугу приняла оффер.
Боги предопределили мою судьбу
Пастырь земли, отец наш Уту! Мы засыпаем вместе с тобой. Но с первым лучом, в ту же минуту, глаза открываем – вперед и в бой. Без воли твоей воробей не взлетит и рабы не приступят к дневному труду, но едва солнце небо позолотит, мы идем на работу, мы встаем в борозду.
Снова будильник, кофе на голодный желудок, бегом в метро. Утро – наше время. Я снова вижу знакомые лица – нет, я никого из них не знаю, но мы – одно целое, когда трясемся в тесноте. Кто‐то покачивается в такт музыке, кто‐то продолжает спать, кто‐то уже в ноутбуке и строчит – письма или текст, который должен быть сдан, или тезисы к утреннему совещанию. Пустые глаза, серые понедельничные лица. Как называется состояние, в котором пребывают жители столицы, едущие утром на работу в общественном транспорте? МосгорТРАНС. И вот я снова в трансе, еду на новое место работы.
Возвращаюсь к опенспейсам и коридорам, фикусам, принтеру, кофейной машине, шумным коллегам. Очередное рекламное, или маркетинговое, или креативное, агентство принимает меня с распростертыми объятиями. Из этого круга не вырваться. Я снова по утрам плюхаюсь в офисное кресло и читаю блоги вольных художников – новости другого мира. Юрик говорил, что будет все то же самое и нет смысла что‐либо менять. Может быть. Но будут немного другие правила, другие темы, другая обстановка, другой коллектив. Если повезет, то и начальство будет чуть-чуть другое, хотя, что я несу, пустые надежды, так не бывает.
Боги предопределили мою судьбу, и я смиренно покоряюсь их воле. Я снова здесь. Отмечаю, что на стене над каждым рабочим местом висит пробковая доска, о которой так мечтала Снежана. Боже, Снежана – как давно это было. Первый день надо просто пережить: вокруг бегают сисадмины, настраивают почту, выдают логины, регистрируют во внутренних системах. Экскурсия по самым важным офисным местам: кофемашина, столовая (настоящая столовая с микроволновкой и холодильниками!), туалеты, комната отдыха (ого! нет, все‐таки Юрик не прав), вот это наша секретарь Оля, вот шкаф, куда приходит корреспонденция, тут у каждого своя ячейка.
– Оля, знакомьтесь, это Аня.
– Да, да, очень приятно. Я сейчас заведу ящик для новенькой. Как? Васильева? Ок.
Новая начальница Алёна грузит меня важными задачами, великими свершениями и грандиозными успехами, которые нас с ней ждут. «Кто мы? – восклицает Алёна с горящими глазами, как в известном меме. – Мы пока всего лишь маленькая веб-студия, которая создает сайты под ключ. Меня наняли, – продолжает она, доверительно заглядывая мне в глаза (я уже знаю, что я пока единственный ее подчиненный), – чтобы искать новые направления и вывести нас на рынок крупных игроков. И я сделаю всё, что в моих силах!» Меня это немного пугает. На собеседовании она была несколько более нормальной. Ну ладно, я знаю, что она сейчас занята наймом остальной команды, и моя маленькая функция будет лишь вкладом в общее дело. Еще есть шанс, что всё успокоится и утрясется. Все‐таки смена работы, в отличие от смены начальства, – это не просто потоп, а Великий потоп.
Через неделю привыкаю к Алёне и перестаю обращать внимание на половину того, что она говорит. Прихожу с опозданием (она приходит еще позже, потому что, как и Снежана, имеет привычку работать дома по ночам), открываю рабочую почту, которую распирает от креатива бурной Алёниной ночи. Она закидывает меня письмами, в которых опечаток больше, чем здравого смысла. С улыбкой вспоминаю, как ненавидела Снежана небрежность и ошибки. Я давно не возмущаюсь недостатками начальства, принимаю их, закрываю на