Смирнов проводит связь между русалиями и античными обрядами: корибантами, танцевавшими в божественном экстазе, и менадами, которые всех, случайно проходивших поблизости, заставляли участвовать в своих оргиях или разрывали на куски. Категорический отказ от любых христианских элементов отсылает нас к древнейшей эпохе и оргиастическим праздникам, бытовавшим в этих регионах Македонии и Фракии.
Калушари в Болгарии и Валахии
В Восточной Болгарии отмечается подобный обряд, исполняемый калушари. Но в первую очередь он был распространен у валахов, народа фрако-дакийского происхождения, впоследствии романизированного, а еще позднее ставшего румынским (под сильным славянским влиянием).
Во главе калушари стоит предводитель (катафин), якобы умеющий устанавливать связь с потусторонним миром. Калушари используют целительную силу растений и знают заклинания против злых духов. Катафин сам выбирает калушари. Один из них должен принять в себя болезнь, которую изгонят из пациента; после этого его бьют палкой с привязанными колокольчиками (колокольчики прогоняют силы зла). Удары он получает, стоя на коленях. В конце обряда, продолжающегося неделю, предводитель выбрасывает все палки в реку или закапывает в землю. Он носит знамя, к которому ни один из калушари не имеет права прикасаться. За ансамблем следуют дудочники, исполняющие особые мелодии, флоричики (название очень близко к греческому). Предводитель начинает исцеление, определяя, вызвана ли болезнь нервами, – тогда считается, что ее наслали страшные чудовища, самодивы. Больного кладут на свежую шкуру; рядом с ним на костер ставят котел с водой и лекарственными травами. Далее рекомендуется станцевать вокруг котла. Катафин держится вне круга и размахивает над танцорами своим флагом. Когда он считает, что отвар достиг нужной концентрации, то объявляет последний танец – по-прежнему под игру на дудках. Танцоры впадают в транс, и предводитель дает первому приказ вылить отвар из котла; больной вскакивает и убегает; один из калушари, который должен принять на себя болезнь, падает без сознания на его место. Следует новый танец, уже вокруг него, причем через «больного» перепрыгивают, подбрасывают его в воздух и ловят, трут его – пока он не придет в себя.
По мнению Смирнова, калушари – близкий аналог корибантов, поскольку их функцией является исцелять одержимых, они действуют под волшебную музыку (флоричика – античное название и, по мнению автора, слишком похожее, чтобы не обратить на него внимания).
СЕКТЫ РЕЛИГИОЗНЫЕ И/ИЛИ ЕРЕТИЧЕСКИЕ
Здесь необходимо коснуться ритуалов некоторых сект, религиозных и/или еретических, которые процветали в славянских странах в разные эпохи: это, например, адепты Прасковьи/Пятницы на Руси, Константина в Болгарии и т. д. Их характеристики следующие: 1. Доступ только для посвященных. 2. Задача – исцеление больных или предсказание будущего. 3. Использование экстаза или коллективных трансов для достижения цели, недостижимой рациональными способами соответствующего времени и общества. Комплекс таких обрядов, обычно сохраняемых в секрете и/или подвергаемых цензуре по различным причинам, зачастую приводил к серьезным последствиям, вплоть до смерти человека. Запрещенные, они к настоящему моменту уже исчезли. Удовольствуемся лишь упоминанием об их существовании, поскольку более глубокое исследование не входит в сферу наших интересов.
VII. Поминовение «хороших покойников» и аграрных полубожеств
Кто такие «хорошие покойники»? Это те, кого принимает Мать-земля. Их она не отвергает; таких мертвецов хоронят в землю – в отличие от «плохих». Последние рискуют остаться на поверхности земли или в болоте. «Хорошие мертвецы» – это предки, скончавшиеся естественной смертью, в почтенном возрасте и в идеале – после церковного обряда. «Еретики» любых разновидностей [1] не пользуются данной привилегией. «Хорошие мертвецы», то есть предки, положенные в землю, покровительствуют сельскому хозяйству. Принятые Матерью-землей, они связаны с аграрными праздниками, на которых их поминают. Они считаются полубожествами.
В России XIX века похороны и поминовение покойных являлись функциями официальной церкви. Она требовала погребения «хороших покойных», то есть православных, в освященную землю рядом с храмом. Православная церковь занималась и поминовением, то есть имела в данном вопросе решающее влияние.
Народные обряды поминовения проходили, особенно на севере России, порой в весьма своеобразных формах, которых церковь не одобряла, сохраняя настороженность в отношении таких проявлений фольклора. То же самое можно было сказать о государстве и властях. Представления о смерти, отраженные в данных обрядах, сохранявшиеся до конца XIX века, сильно напоминают представления русских крестьян: например, умерший улетает на крыльях птицы, спускается в лоно Матери-земли, превращается в животное (коня), отправляется в далекую страну – дружественную или враждебную. В них никак не фигурируют ни Страшный суд, ни рай и ад, ни уж тем более чистилище.
1. Народные обряды поминовения «хороших покойников»
Это поминание «хороших покойников», связанное с праздниками, следовательно с определенными датами в календаре, соответствовало аграрным праздникам, иногда принимаемым, иногда отвергаемым церковью, которая пыталась либо приспособить их для своих собственных целей, либо перенести на другие даты.
СВЯТКИ, ИЛИ ЦИКЛ ИЗ 12 ДНЕЙ
Святки – это цикл из двенадцати дней, начинающийся вечером 24 декабря и завершающийся Крещением (с разницей в две недели из-за использования на Руси вплоть до ХХ века юлианского календаря).
Еще в XIX веке на святки устраивали обряд «согревания» предков, исследованный Зелениным. Так, в Курской губернии вечером 24 декабря (в ночь зимнего солнцестояния) «на всех подворьях разжигали костры, предполагая, что предки (то есть умершие родители) приходят туда греться и что благодаря обряду лучше будут расти зерновые». Считалось, что души покойных предпочитают держаться ближе к своим бывшим жилищам. На Крещение также зажигали костер, но уже на рассвете, «для мертвецов». В одной деревне в Тамбовской губернии свидетель рассказывал, что заметил, выходя в один из этих дней из церкви, что по всей деревне горят костры. На его удивленный вопрос крестьяне ответили: «Родителей греем!» [2] На каждом подворье рассыпали солому, навоз или мусор, которые затем поджигали. Все выходили на улицу и стояли в молчании, считая, что предки тоже