Если теория Проппа, приведенная здесь, верна, она объясняет причины, по которым главный поминальный праздник на Руси проходил весной, а на западе – осенью. Если действительно момент, когда семя бросают в землю, надо было сочетать с показным плачем, то на Руси это следовало делать весной, в посевную, которая у нас преимущественно осенняя.
2. Аграрные полубожества
В XIX веке почти на все праздники аграрного календаря исполнялись ритуальные погребения. Они сопровождались смехом и весельем, и в них присутствовала значительная доля эротизма. Их могли проводить в двух вариантах: либо смерть разыгрывали как театральное представление, либо уничтожали чучело, царя или царицу праздника. Некоторые такие «герои праздника» были забыты, когда праздник отошел в прошлое, а некоторые подверглись позднейшему «обожествлению».
ИГРА В СМЕРТЬ
Во время праздников конца года (Святки) проводилось нечто вроде пародии на религиозные похороны. Один из участников, переодетый смертью (то есть во всем белом и с маской из бересты), ложился на лавку, и над ним, хохоча, изображали церковную службу. Иногда в избу приводили нескольких «покойников» или, по Зеленину, откапывали настоящего мертвеца [8], вставляли ему в зубы зажженную лучину и прислоняли его к стене избы, чтобы он ее освещал. По Максимову, этот обычай был широко распространен на севере России еще в XIX веке. Под видом церковных песнопений участники праздника распевали неприличные частушки. Могли петь и известную песню, приблизительно звучавшую как: «Чудак-покойник / Умер во вторник [9] / Пришли хоронить / Он в окошко глядит». В Вологодской губернии ходила такая же загадка: «Покойник-покойник, умер в вторник, когда поп пришел, он в окошко глядел. Что это такое?» Ответ – пшеничное зерно. Здесь прослеживается связь между ненастоящей смертью, смехом и возрождением в сельском хозяйстве.
ЧУЧЕЛА
На другие календарные праздники делали чучела, которые затем уничтожали. На Масленицу, или карнавал, делали большую куклу из дерева, глины и тряпок. Здесь мы коснемся двух основных эпизодов с ее участием – это встреча Масленицы и ее проводы.
ВСТРЕЧА И ПРОВОДЫ МАСЛЕНИЦЫ
В четверг масленичной недели, с танцами и песнями, чучело праздничным шествием проносили по всей деревне. Это и называлось «встречать Масленицу». В некоторых регионах роль Масленицы мог исполнять человек. В сани клали колесо, ставили в него кол, а на кол взбирался крестьянин с водкой и пирожками. Его лицо было вымазано сажей, либо он переодевался в женщину; костюм на нем был весь в бубенчиках. Толпа сопровождала сани пешком, либо за ней следовала целая процессия других саней. Смех, танцы и песни, приличные и не очень, были обязательной частью ритуала. Чучело оставляли в деревне до конца праздников, часто прикрепив к санной оглобле.
«Проводы Масленицы» проходили в конце недели и сопровождались таким же безудержным весельем. Для них снова запрягали сани, ставили на них чучело и устраивали карнавальное шествие. На этот раз шествие изображало шутовские похороны. Шейн, цитируемый Проппом, рассказывает, что в Калужской губернии женщины мастерили куклу Масленицы. Потом одна из них переодевалась попом, а вместо кадила брала дырявый лапоть на веревочке. Масленицу клали на носилки и накрывали полотном. Добравшись до околицы деревни, кортеж останавливался; куклу рвали на части и потрошили. «Поп» размахивал «кадилом», распевая: «Аллилуйя!», толпа за ним кричала и пела; кто-то плакал, кто-то смеялся.
Сходство с игрой в смерть на Святки здесь неслучайно; единственным различием было то, что «погребальная» служба проходила на Масленицу на улице, а не в избе. Похороны тоже были комическими: вместо них куклу рвали на куски. В 1932 году Зернова сообщала: «Масленичное шествие выходит на поле озимых и останавливается возле большого, заранее подготовленного костра». Далее она пишет: «Когда костер прогорал, горячие угли разбрасывали по полю, засеянному озимыми». Если Масленицу изображал человек, вместо него сжигали сноп соломы.
По Проппу, разбрасывание обрывков чучела по полю должно было обеспечить хороший урожай. В этом и состоял смысл ритуала.
Береза на Семик
Для весеннего праздника Семик, проводившегося на Троицу, «заплетали березу». Это был праздник девушек; они срубали молодую березку, украшали ее и приносили в деревню. Обряд назывался «заплетанием», после него березу уничтожали. Наряжание и шествие с березой, а также последующее ее сохранение до Троицы напоминают ритуал Масленицы, тем более что они сопровождались таким же безудержным весельем [10]. Девушки одевали березу в женский сарафан и проносили по полям, а потом бросали в рожь, а то и закапывали. Ее могли утопить в реке; Зернова сообщает: «Береза, брошенная в пруд, летом гарантировала достаточное количество дождей». Та же береза обещала земле плодородие, то есть влажность, без которой земля не родит. По Проппу, все эти обряды должны были воздействовать на плодородие почвы.
Проводы русалок
Русальная неделя, которая, в зависимости от региона, предшествовала Троице или следовала за ней, посвящалась русалкам. В нее проходил еще один аграрный праздник, суть которого состояла не столько во встрече, сколько в проводах русалки – ее изображали соломенное чучело или девушка.
Проводы русалки проходили следующим образом: русалку провожали из деревни в поле, что должно было способствовать плодородию. Женщины и девушки собирались на деревенской улице:
«Русалка [в данном случае изображаемая девушкой] появлялась, одетая в длинную рубаху и с распущенными волосами, верхом на длинной кочерге, держа в руке полено, которое упирала себе в плечо. Она вставала во главе шествия, а за ней следовали женщины и девушки, гремевшие в кастрюли и горшки. Дети бежали рядом и дразнили русалку, пытаясь схватить ее за руку, рубаху или кочергу, повторяя: “Русалка-русалка, пощекочи меня!” Вся толпа, с русалкой во главе, приходила на ржаное поле».
Здесь героиня праздника пыталась поймать и пощекотать кого-нибудь, а остальные ей мешали. Толкотня продолжалась до тех пор, пока русалка не сбегала и не пряталась во ржи. Тогда все кричали: «Русалку проводили, можно ходить по полям, никого не бояться» – и расходились. В песне пелось:
«Во полюшко ржаное
Отведу русалок,
Во полюшке зеленом
Посидят русалки.
Колосочки мои
Зернышками прорастут,
Роженька красная
Травушкой прорастет,
В печи тестом будет
На столе пирожками!»
Русалку могла изображать и кукла из тряпок. Ее одевали в белое, а потом клали на носилки. С куклой разыгрывали похороны: выходили в ржаное поле, раздевали ее и бросали, «чтоб колос лучше зрел».
Иван Купала
Основным символом Ивана Купалы