Иногда колдуны (как и ведьмы) владели тетрадями или другими манускриптами, содержащими заговоры или магические рецепты, в том числе записанные каббалистическими знаками, – по крайней мере, люди так думали. Владение такими рукописями являлось неотъемлемой составляющей колдовства. Под Саратовом считалось, что у всех колдунов есть маленькие тетрадки, которых они никому не показывают и которые втайне носят за голенищем сапога. С учетом того, что эти колдуны вряд ли умели читать и писать, обладание манускриптами ни на что не влияло, главным было носить их при себе. Сохранились судебные протоколы, где их называют «решающей уликой».
ЧУЖАКИ
Люди, чужие деревенскому сообществу по разным причинам, часто считались – к добру или к худу – обладателями магических знаний.
Финно-угры, лапоны, татары, по мнению русских, были лучшими колдунами, чем они сами. Это подтверждают две истории, связанные с правлением Ивана IV. Во время осады Казани в 1552 году татарские колдуны, сидевшие на башнях осаждаемого города, размахивали флагами и покрывалами в направлении русской армии: их целью было наслать на армию противника ветры и бури. Незадолго до своей смерти, в 1584 году, Иван IV призвал к себе колдуний из Карелии. Они предсказали ему смерть 18 марта. Наутро этого дня царь почувствовал себя лучше и послал сообщить об этом колдуньям, посулив им пытки. Они ответили: «День долог, до вечера далеко». Царь умер до наступления темноты.
В конце XIX века магические способности приписывали любым путешественникам, представителям административной власти – от царя и губернатора до сборщика податей и эконома, – то есть всем, кто либо повидал далекие страны, либо каким-то образом стоял выше массы деревенского населения. Это верование в ХХ веке распространилось на председателей колхозов. Конечно, все имевшие власть пользовались таким предубеждением в собственных целях.
Это не означает, что колдуны не посещали церковь – напротив, они регулярно бывали там в дни праздников, особенно на Пасху. Причем существовал безотказный способ их опознать: для этого надо было вооружиться первым яйцом от молодой курочки, покрасить его в красный цвет, взять в руку и через эту руку поглядеть на всех, кто находился в церкви. Колдуном был тот, кто всегда стоял спиной к иконам, и у него можно было заметить на голове крошечные рожки (Тульская область).
ЗАЩИТА ОТ КОЛДУНОВ
Средства защиты от колдунов те же, что и против ведьм. В окрестностях Архангельска полагали, что колдун теряет свою силу, встречаясь с еще более сильным колдуном, чем он, либо если лишается всех зубов (см. сказку «Дока на доку»). Колдунов могли сильно избивать – порой до смерти – соседи-крестьяне. Однако сильных колдунов боялись, и убийства колдунов случались куда реже, чем убийства ведьм. Существовали способы избежать колдовских чар: дотронуться безымянным пальцем до осиновой ветви; нарисовать вокруг себя магический круг палкой с обожженным концом; пробить тень колдуна осиновым колом и т. д. Можно было помолиться святому Киприану и святой Иустине. Смерть колдуна была такой же нелегкой, как смерть ведьмы, – затяжной и мучительной.
В общем и целом колдун, в отличие от ведьмы, занимал прочное положение в обществе; его деятельность и сфера влияния были более маскулинными, и потому его больше боялись и меньше преследовали.
3. Знахарки
Название знахарки (знахаря) происходит от глагола «знать» – это, соответственно, «та/тот, кто знает». Другое слово, используемое в том же смысле, «бабка», образовано от «баба», крестьянка, а глагол «бабить» означал «принимать роды» (бабки в деревнях выступали одновременно повитухами). Также их называли бабушками, что демонстрирует как численное превосходство женщин в этой сфере, так и доверие и уважение к ним.
Знахарки, по Далю, умели расколдовывать и исцелять болезни; они указывали, кто кого обворовал (см. сказки «Ворожея», «Знахарь» [26]), находили коров, «спрятанных» лешим, утешали страдания физические и моральные, в особенности любовные. Знахарки и колдуны могли быть как добрыми, так и злыми; они жили в страхе Божьем и прибегали к молитве и крестному знамению. Они действовали заклинаниями и заговорами, но применяли также лекарственные травы, которые знали лучше других, обереги и амулеты.
С давних времен считалось, что эта категория ясновидящих знакома с тайнами природы, миром не только животных и растений, но и минералов, передает свои знания из поколения в поколение. Существует, например, документ 1647 года, в котором царь Алексей приказывает переписать всех, кто умеет исцелять болезни, а также их рецепты. Собирались так называемые травники, среди которых выделялся травник Сеньки Екимова, содержащий описание свойств двадцати одного растения и перечень мест, где их можно найти. Знахарки были знакомы с «любовными зельями», способными вернуть привязанность того или той, кто вот-вот порвет отношения.
В конце XIX века на севере России знахаркам все еще доверяли больше, чем врачам. К хорошим знахаркам (знахарям) приходили из соседних деревень, а то и со всей губернии. Они одновременно были хранителями традиций и лечили «с помощью Божьей». Одна знахарка утверждала, что получила свой дар в Соловецком монастыре (север России): «Мой дар происходит от Господа, – говорила она, – он не такой, как у некоторых, которым помогают демоны, нет, я лечу силой молитвы». Некоторые знахарки повторяли одну и ту же молитву до сорока раз – это было частью ритуала. Но граница между добром и злом не всегда была такой четкой, и термин «знахарь» или «знахарка» часто значил «колдунья» или «колдун». Не прослеживалось и четких отличий между ведьмой, колдуном и знахаркой.
Вернемся теперь к двойственному отношению православной церкви к данным оккультным практикам. С одной стороны, их безоговорочно осуждали – достаточно обратиться к древним текстам, в том числе «Домострою». С другой, фактической, к ним относились снисходительно: на Руси не было ни инквизиции, ни коллективных костров, лишь спорадические случаи пыток и казней, иногда инициированных сильными мира сего (царями), но чаще самими крестьянами. В XIII веке один из высокопоставленных православных митрополитов выступил – на вполне убедительных основаниях – в защиту несправедливо обвиненных женщин. Церковники обвинили его в том, что он