Гас сел за стол, взял чистый лист бумаги и карандаш и начал рассеянно рисовать.
Почему Августус придумал эту странную игру? Кейт ошибалась. Он хотел разгадать загадку так же, как и она. Но ему был важен не сам клад. Ему нужны были ответы. Что произошло тогда? Что заставило его прадеда так возненавидеть свою семью, что он покинул Даркмур? Почему он спрятал амулет? О каких грехах шла речь в письме? И что означало быть достойным?
Карандаш двигался по странице как бы сам по себе. Только сейчас Гас понял, что именно он нарисовал. Портрет леди Гренвиль, с прямой осанкой и властным выражением лица. Кейт называла её старой злобной ведьмой. Гас изобразил её с метлой, платком на голове и большой бородавкой на носу. Он усмехнулся. Билли и Кейт посмеялись бы над этим. Он скомкал рисунок и выбросил.
Билли и Кейт… Они ворвались в его жизнь бурным потоком. И если честно, это было очень приятно. Однако в будущем ему, похоже, снова придётся обходиться без них.
Вообще-то он давно привык к одиночеству. Почему же теперь эта мысль казалась такой невыносимой?
Глава 21
Билли
Чёрт возьми!
С мрачным видом Билли сел на обочину, стянул правый ботинок и вытряхнул из него полную горсть песка. Это уже третий раз! Сколько же его там ещё набилось? Бормоча что-то себе под нос, он снова надел ботинок, поднялся и двинулся дальше. Он провёл день на пляже возле рыбацких хижин, собирал ракушки, гонял чаек и совсем потерял счёт времени. А ведь обещал матери вернуться к четырём.
Свернув на неровную гравийную дорожку, петлявшую между колючих кустарников к их дому, он тяжело вздохнул. Он даже не был уверен, можно ли вообще называть домом эту ветхую, покосившуюся развалюху с протекающей крышей. И всё же Билли не мог представить себя в другом месте. Здесь жили поколения его семьи. Он знал каждый камень, каждую балку, каждый торчащий в стене гвоздь и каждую щель в полу. Это был его дом, и его нисколько не смущало, что он буквально рассыпался у них над головами.
Что действительно раздражало, так это то, что ремонт – сначала окна, потом электропроводка, теперь вот крыша – пожирали последние гроши. Но о переезде не могло быть и речи, пока его отец не найдёт новую работу.
Проходя мимо старого, выпотрошенного пикапа, который вот уже двадцать лет ржавел в их палисаднике, Билли со злостью пнул в него камень. Испуганная птица вспорхнула в небо, и Билли крикнул ей вслед: «Улетай!» – а потом ещё раз, уже тише, как бы про себя, повторил: «Просто лети подальше». Он вдруг понял, что не знает, кого имеет в виду. Эту птицу. Себя. Или Кейт.
Вот упрямая девчонка! Конечно, он хотел найти сокровища, что она себе там придумала?
Да если у него появятся деньги, уж он найдёт, на что их потратить. Прежде всего он заплатил бы за ремонт крыши. Купил бы себе нормальную одежду. Пригласил бы всю семью в кино и съел бы столько попкорна, что ему стало бы плохо. У него было так много идей, что он даже не знал, с чего начать. Но он давно усвоил – не стоит слишком надеяться. Надежды часто оборачивались разочарованием. И даже если странный амулет найдётся, вряд ли он и в самом деле окажется очень ценным.
Что там ещё утверждала Кейт? Что он трус? Ага, как же. Ну… может, чуть-чуть. Конечно, ему хотелось приключений. Но не любой ценой. И его раздражало, что Кейт не воспринимала всерьёз его веру в проклятия и призраков. Они существуют! Пусть она смеётся сколько хочет. Нахмурившись, он надавил на ручку входной двери и с силой толкнул плечом. Дверь заклинивало уже много лет, и в сырую погоду становилось только хуже. Прошлой осенью стоял такой туман, что дверь вообще застряла намертво, так что им всем пришлось вылезать из дома через окно.
Внутри было тихо, что в семье Периш случалось нечасто. Билли нахмурился, остановился и прислушался. Ни звука, ни признака его братьев и сестёр. Только из кухни пахло пригоревшим молоком.
– Билли? – позвала его мать.
– Да?
– Подойди сюда.
Это не предвещало ничего хорошего. Билли прошёл через узкий коридор на кухню.
Его родители сидели за круглым кухонным столом, угрюмо уставившись на лист бумаги перед собой. Когда Билли вошёл, мать указала ему на место рядом с собой.
– Садись.
Билли плюхнулся на стул и посмотрел сначала на отца, потом на мать.
– Что случилось?
Отец молча пододвинул ему лист бумаги. Это было письмо, написанное изящным почерком на дорогой кремово-белой бумаге с тиснёным гербом в верхней части. В правом углу стояла вчерашняя дата.
Уважаемый господин Периш, уважаемая госпожа Периш, к сожалению, я вынуждена сообщить вам, что ваш сын Уильям вместе с моим племянником и одной девочкой из деревни без моего ведома и разрешения проник в закрытое крыло моего дома.
В этой части Даркмур-Холла хранятся ценные антикварные предметы, в том числе античная греческая амфора с изображением кентавра, которая была безвозвратно повреждена по неосторожности вашего сына.
Истинная ценность этого наследия утрачена навсегда, однако я настаиваю на возмещении материального ущерба.
Настоящим я требую, чтобы вы в кратчайшие сроки выплатили мне сумму в размере 2000 фунтов, в противном случае я буду вынуждена предпринять меры юридического характера.
Дочитав до конца, Билли некоторое время не отводил глаз от письма, не замечая ничего вокруг. Может, если он будет смотреть на него достаточно долго, оно просто исчезнет? Но, вместо того чтобы раствориться, каждая буква, каждый завиток всё сильнее выделялись на белом листе бумаги и превращались в обвинение.
Горло у Билли перехватило, стало трудно дышать. Две тысячи фунтов! Для кого-то эта сумма могла показаться незначительной. Но для его семьи это было целое состояние, и он понятия не имел, как он или его родители смогут расплатиться.
– Это правда? – спросил отец.
Билли ожидал, что тот будет злиться. Но его голос звучал лишь бесконечно устало.
– Ты был в Даркмур-Холле?
Билли кивнул.
– Мы с Кейт навестили Гаса, – пробормотал он.
– Гаса? – переспросила мать.
– Густава. Племянника леди Гренвиль.
Мать кивнула