Считалось, что качающийся стул действует как на физическом, так и на ментальном уровне благодаря «солидарности или взаимности, которая существует между разумом и телом» [85]. Поскольку это лечение вызывало «страх, ужас, гнев и другие чувства, возбуждаемые укачиванием», считалось, что оно создает «различные изменения в теле, <…> вызывая усталость, истощение, бледность, мурашки [поднятие волос на коже из-за холода, страха или волнения], головокружение», тем самым стимулируя и провоцируя «новые ассоциации и ход мыслей» [86]. К счастью, устройство позволяло врачам иметь полный контроль, поэтому они могли вызывать «временную или постоянную тошноту, слабую или сильную рвоту» [87], а также если это считалось необходимым с медицинской точки зрения, то и «сильные судороги» [88]. Даже «совершенно безнадежные пациенты» поддавались действию стула, поскольку его можно было «использовать в темноте, где из-за необычных шумов, запахов или других сильных факторов, оказывающих сильное воздействие на чувства, его эффективность могла поразительно возрасти» [89].
После неприятных и сбивающих с толку эффектов качающегося стула наступал спокойный сон. Сейчас такое лечение кажется жестоким, грубым и примитивным, но его нужно рассматривать в контексте других терапий, существующих в то время. А это кровопускание, пиявки, слабительные и рвотные средства, нанесение волдырей, гидротерапия и такие препараты, как опиум и дигиталис, – частично все вызываемые ими эффекты мог создать качающийся или вращающийся стул Кокса. В книге «Уход за душевнобольными и их лечение» в 1877 году английский врач Джозеф Мортимер Грэнвилл (1833–1900) с сочувствием писал: «Говорят, этот инструмент вызывает такие страдания, что даже само упоминание вызывает ужас» [90]. Более того, он осудил тот факт, что «неоспоримо гуманные врачи отнеслись к этому ужасному приспособлению с таким одобрением, что доктор Халларан говорил о нем как об изобретении, без которого не должна обходиться ни одна хорошо организованная психиатрическая лечебница» [91].
Шотландский пионер психиатрии Уильям Сондерс Халларан (ок. 1762–1825) усовершенствовал стул Кокса, «улучшив» его скорость вращения до ста оборотов в минуту – достаточно, чтобы напугать даже самого безумного человека. Кроме того, «платформа, прикрепленная к перпендикулярному валу» [92], теперь делилась на четыре равных отсека, чтобы разместить четырех пациентов и «лечить» их всех одновременно. «Подробные истории болезни документировали огромную пользу его как средства подавления духа, заставляющего повиноваться даже самых жестоких и извращенных» [93].
Американец Бенджамин Раш сконструировал два механических устройства для лечения и усмирения безумных. Одно из них основано на стуле Кокса. К 1812 году стул-транквилизатор Раша, а также вращающаяся машина, которую он назвал «гиратор», широко использовались в американских лечебницах. Стул был разработан в первую очередь для контроля над невменяемыми пациентами. Раш выступал за то, чтобы «прибегать к определенным способам принуждения [пациентов]. Иногда они необходимы для того, чтобы <…> наказывать за бесчинства» [94]. Затем он описал в первую очередь стул-транквилизатор как имеющий «несколько преимуществ по сравнению со смирительной рубашкой. Он препятствует движению крови к мозгу, уменьшает мышечную активность [sic]. Он уменьшает силу и частоту пульса, усиливает эффект воздействия холодной воды и льда на голову и теплой воды на ноги» [95]. Стул имел деревянный «ящик», чтобы ограничить воздействие на органы чувств. Пациента привязывали к стулу, руки и ноги надежно закрепляли и обездвиживали, чтобы ограничить внешние раздражители и успокоить пациента. Кроме того, успокоить пациента можно было, «лишив его привычной вкусной пищи», а также «налив холодную воду в рукав пальто, чтобы она могла спуститься под мышку и вниз по туловищу» [96]. Наконец, он рекомендовал «продолжать в течение 15 или 20 минут», и «если все эти предполагаемые способы наказания не дадут желаемого эффекта, стоит начать угрожать пациенту смертью» [97].
Вращающееся устройство Раша, гиратор, состояло из горизонтальной доски, на которой привязанные пациенты вращались, в результате чего центробежная сила перегоняла кровь к мозгу, стимулируя кровообращение, а также заставляя даже самых возбужденных и упрямых пациентов вести себя спокойно. В первом американском учебнике по психиатрии, «Медицинские исследования и наблюдения за болезнями мозга» (1812), Бенджамин Раш восторженно писал о способности гиратора повышать пульс «со 104 до 150 за две минуты», тем самым создавая «центробежное движение крови по направлению к мозгу» [98]. Несмотря на все похвалы, жизнь гиратора оказалась недолгой. К 1828 году «власти в Берлине и Милане уже запретили его использование, и из английских лечебниц он быстро исчез» [99].
Первоначально врачи в Европе и Америке делали краткие, а затем подробные заявления о терапевтических преимуществах вращения. В 1818 году немецкий врач Эрнст Хорн (1774–1848) сообщил об удивительных случаях излечения пациентов, страдающих истерией, с помощью центрифуг в психиатрических отделениях больницы Шарите в Берлине. «Сообщалось, что несколько сотен пациентов и множество добровольцев, включая врачей, были подвергнуты воздействию вращающихся устройств, в результате чего произошло несколько чудесных исцелений» [100, 101].
Пик использования вращающихся машин пришелся на 1810–1840 годы, после этого метод утратил популярность. Однако вращательная терапия имела свои преимущества в том смысле, что благодаря ей был исследован процесс головокружения и изучен вестибулярный аппарат.
Злоупотребление диетой – голодание или ограничение питания в терапевтических целях
Наряду со страхом, угнетением и различными формами лечения, описанными ранее в этой главе, практикующие врачи также рекомендовали скудный рацион, который посредством истощения должен был способствовать борьбе с пресыщением. Гуморальная теория того времени предписывала радикальное нормирование рациона безумных, терапевтическую практику сокращения порций и очищения кишечника, направленную на восстановление баланса жидкостей. Естественно, практика содержания всех заключенных на диете, близкой к голоданию, гарантировала, что буйные пациенты вскоре перестанут быть таковыми. В 1672 году Томас Уиллис утверждал, что «при безумии нет необходимости насыщать плоть» [102]. Фактически современной ему директивой было «подавление жизненных сил», «поэтому пусть диета будет скудной» [103] – эта жестокая рекомендация оставалась неоспоримым медицинским фактом более столетия [104]. Ричард Мид рекомендовал «щадящую диету» [105], а в «Первых строках практики медицины» Уильям Каллен рекомендовал «диету, которая не стимулирует и не питает безумных», и утверждал, что «как скудный рацион, так и редкие приемы пищи, вероятно, в большинстве случаев полезны» [106].
Пациенты в лечебницах, как правило, питались очень просто, мясом и молочными продуктами, и никогда не ели фрукты и овощи. Количество еды также сильно варьировалось. Пациентов кормили только два раза в день. Даже фрукты с деревьев в Бедламе в 1645 году продавались, а не раздавались его обитателям – в основном в их рационе не хватало питательных веществ. По