Учитывая тот факт, что пациенты питались очень плохо, им постоянно прочищали кишечник, а элементарная санитария в лечебницах практически отсутствовала, вполне логично, что они страдали от недоедания, а также от цинги и серьезных кишечных заболеваний, таких как энтерит и дизентерия. Однако у нас «не так много доказательств, помимо предположений, которые подтверждали бы эту гипотезу» [107]. Тем не менее курс лечения безумия в Бедламе во многом соответствовал рекомендациям авторитетов того времени.
«Неправильное питание, особенно чрезмерное потребление жирной пищи и алкоголя, долгое время считалось основополагающей причиной безумия. Гуморальная медицина определяла тело как хрупкое и взаимосвязанное равновесие материи, жизненных сил и гуморов, действующее как сеть из сит, и подчеркивала, что плохая диета – “мать болезней”, способствующая задержке еды внутри организма и препятствующая здоровому опорожнению, засоряющая пищеварение и загрязняющая кровь грубыми примесями, постоянно искажающими все тело, не говоря уже об интеллекте» [108]. Поэтому голодание или ограничение рациона сумасшедших по терапевтическим соображениям считалось совершенно оправданным – и эти взгляды не менялись долгое время.
Что касается ограничения питания безумных, Эндрю Скалл в своей работе «Самое одинокое из несчастий: безумие и общество в Британии 1700–1900-х» документально подтвердил, что к 1916 году в британских лечебницах эта ситуация не сильно изменилась. «<…> согласно официальным таблицам рациона, ежедневная норма калорий мужчины-пациента составляла всего <…> 750 (сейчас минимальная норма калорий для мужчины, ведущего сидячий образ жизни, оценивается в <…> 2100). Пациентки-женщины получали еще меньше. Из-за политики преднамеренного доведения пациентов до полуголодания, доходящей до крайности, смертность в лечебницах резко возросла» [109].
В начале XIX века «сдвиг в моральных представлениях» [110], касающийся общего отношения к безумию, изменил медицину и общество в целом. Появились новые знания и перспективы, связанные с лечением сумасшедших. Люди стали выступать против жестокости и зверств, против бесчеловечных и варварских практик, которые ранее казались уместными и правильными. Сумасшедший больше не рассматривался как животное, он стал личностью, воспринимающей те же чувства, ощущения, эмоции, стимулы и побуждения, что и другие люди, и отзывающейся на них. Однако этот процесс был постепенным и осуществлялся довольно медленно, и даже главные деятели реформаторского движения не могли сразу же освободиться от существовавшего мышления и перестать использовать практики, которые раньше «казались совершенно уместными и отстаивались выдающимися врачами <…> своего времени» [111]. Примером может служить реформатор тюрем и филантроп сэр Джордж Онисифорус (1746–1820), «главный инициатор первоначального Закона о лечебницах графств (1808), который все равно верил, что цепи и внушение страха являются лучшими средствами управления безумием» [112].
В следующей главе описываются возникновение и эволюция стационарной помощи психически больным, прежде всего в Англии…
4
Политика принудительного содержания – заключение безумцев под стражу
С XVII по XIX век заключение маргинальных групп общества в специальные учреждение постепенно решило целый ряд социальных и экономических проблем, затрагивающих Западную Европу. Эти смутные времена привели к периоду, который французский философ и историк Мишель Фуко (1926–1984) в своей работе «Безумие и цивилизация» [20] (1961) назвал «Великим заточением». Он описал эпоху Великого заточения как стремление заключить в тюрьму безумных вместе с другими непродуктивными, безнравственными или праздными членами общества, по сути, разрывая их связь с общественностью и предавая их забвению. Другими словами, казалось бы, разные группы людей – душевнобольные, преступники, безработныеи бедные – стали рассматриваться, определяться и классифицироваться как единая группа, проблемы которой государство могло решить только одним способом – заточением [1]. Особенно это стало заметно с развитием капитализма, требующего все большей дисциплины, покорности, порядка и соблюдения законов. Таким образом, рост числа лиц, находящихся в учреждениях принудительного содержания, является признаком стремления исключить и изгнать из общества таких «проблемных» людей.
«Великое заточение» – факт или вымысел?
Хотя постулаты Фуко вызвали много критики и споров, они также способствовали росту «исследований безумия, переместив безумных с периферии в центр» [2]. Многие историки, хотя и «придирались» к некоторым из утверждений, в целом находили его работу убедительной, а общую точку зрения занимательной [3]. Выводы Фуко были пересмотрены, скорректированы и расширены. Выдающийся социальный историк Рой Портер назвал теорию Великого заточения упрощенной и чрезмерно обобщенной [4], в то время как другие утверждали, что Фуко значительно преувеличил масштаб и распространение этой политики [5]. В целом постулаты Фуко «не учитывали различия стран Европы», присваивая «опыт» Франции другим странам, «которые относились к безумным совсем не так, как Франция» [6].
Портер, таким образом, утверждал, что понятие Великого заключения плохо применимо к Англии, где в течение XVI и XVII веков не было значительных шагов по ограничению свободы сумасшедших со стороны государства. «За исключением Франции, XVII век не отличался ростом количества специальных учреждений – и уж тем более они не решали все проблемы» [7]. И хотя некоторые безумцы в Англии просто бродили по улицам, большинство – кроме тех, с кем физически нельзя было справиться, – содержались дома, «в то время как небольшая группа заключенных обычно находились в небольших “сумасшедших домах”, которые были частью недавно возникших частных “занятий безумием”» [8].
Важно отметить, что изначально сумасшедшие не считались отдельной группой, требующей особого обращения. На протяжении XVII и большей части XVIII века жертвам психических расстройств не предоставлялся особый статус, и если их ловили, то помещали вместе с целым рядом общественных преступников в исправительные дома, работные дома и тюрьмы, к прочим изгоям общества, находящимся в таком же положении. Однако это не означает, что безумие не считалось отдельной проблемой.
Хотя концепция Великого заключения по всей Европе может быть сильно преувеличена, заключение многих нежелательных для общества людей было реальностью. Присутствие безумных в этой институциональной карательной сети стало постоянным [9], благодаря чему произошло превращение одной формы заключения безумных в другую, в конечном счете включающую медицинское лечение. В этой связи далее будет кратко рассмотрено происхождение исправительных домов, работных домов и других мест заключения в Англии на фоне социальных и экономических условий того времени.
Социальные факторы, приведшие
к политике принудительного заключения
В результате стечения различных исторических, экономических и социальных факторов [10], пауперизм [21] на протяжении столетий был серьезной и разрушительной национальной проблемой в Англии, а также в других европейских странах. Среди обеспеченных людей все шире распространялось мнение, что бедные и малоимущие угрожают общественному порядку. Экономическое развитие привело к ухудшению отношения