Закон о бродяжничестве стал первым документом, отделившим «нищих сумасшедших» от «жуликов, закоренелых попрошаек и бродяг» [35]. Закон уполномочил должностных лиц арестовывать тех, «кто в силу сумасшествия или по иным причинам безумен и крайне опасен» [36]. Кроме того, закон гарантировал, что такие лица должны быть «надежно заперты и находиться в безопасном месте в пределах Графства, где находится Приход или Город <…> и, если Ответственные сочтут необходимым, Закованными в цепи» [37]. Сумасшедших в соответствии с Законом о бродяжничестве обычно помещали в дома заключения, поскольку специальные учреждения по уходу и контролю за сумасшедшими были немногочисленны.
С самого начала и на протяжении всего этого движения, связанного с заключением безумцев, имеются свидетельства, что безумные – вероятно, наиболее опасные или проблемные [38], – отправлялись в различные «исправительные дома» вместе с другими «заключенными» [39, 40].
В конце XVIII века филантроп и реформатор Джон Говард (1726–1790) взял на себя задачу исследовать основные центры заключения в Британии, Нидерландах, Германии, Франции, Италии и Испании – в 1777 году он опубликовал «Состояние тюрем». Его филантропический взгляд был «возмущен тем фактом, что в одних и тех же стенах могут содержаться нарушители закона» [41] и молодые люди, которые не сделали ничего дурного, только мешали жить своим семьям, и безработные, и сумасшедшие. Говард далее утверждал: «Многие брайдуэллы переполнены и вызывают отвращение, потому что комнаты, которые предназначены для заключенных, заняты безумными. Там, где они не содержатся отдельно, они беспокоят и пугают других заключенных. О них никто не заботится» [42].
Неоспоримым фактом остается то, что в конце XVIII века психи – если использовать терминологию того времени – жили в плачевных условиях. В нескольких европейских городах были так называемые башни дураков, или Narrentürme, где содержались сумасшедшие. В Вене башня сумасшедших, построенная в 1784 году, представляла собой искусно украшенное круглое здание, где в квадратных комнатах проживал персонал, а в пространстве между стенами комнат и башни располагались душевнобольные. Однако вплоть до конца XVIII века в большинстве европейских стран работные дома, чердаки работных домов, местные тюрьмы, государственные больницы и частные «сумасшедшие дома» или лечебницы «оставались излюбленным вместилищем для людей с расстройствами рассудка» [43] – удобным местом, куда можно было пристроить «неудобных людей» [44].
Частные лечебницы и «сумасшедшие дома»
Частные лечебницы [45] или «сумасшедшие дома» для пациентов, которые могли позволить себе оплатить проживание, начали распространяться в Британии в 1660-х годах [46]. Однако их ранняя история неясна, поскольку семьи неизменно платили большие деньги, чтобы избежать огласки относительно содержания своих близких в подобных учреждениях [47]. «Ранние лечебницы были разных форм и размеров, в одних из них содержание было достойным, в других – ужасным. Ни в одной стране медицинское наблюдение не являлось юридически обязательным, и даже его наличие не гарантировало хороший уход» [48].
Первоначально оппортунисты из разных слоев общества, включая «респектабельные» группы, такие как духовенство, занялись новым «бизнесом сумасшедших» в поисках легкой наживы и большой прибыли. Вскоре представители медицинской профессии также начали открывать частные сумасшедшие дома или участвовать в попытках создания благотворительных больниц для ухода за душевнобольными. До 1774 года частные лечебницы не имели лицензии и не подлежали проверкам, поэтому к пациентам там нередко относились с необоснованной жестокостью.
Вскоре после их создания начали поступать публичные жалобы. В 1728 году популярный писатель Даниэль Дефо (1660–1731), наиболее известный по своему роману «Робинзон Крузо», призывал общество понять, что совершенно нормальных, здравомыслящих людей запирают в лечебницах их мстительные родственники. Возмущенный, он обвинял мужей в том, что они «отправляют своих жен в сумасшедшие дома по любой прихоти, чтобы свободно предаваться разврату <…> Для христианской страны это верх варварства и несправедливости. <…> Если они не безумны, когда попадают в эти проклятые дома, их вскоре делает таковыми варварское обращение, которому они там подвергаются <…> Разве недостаточно, чтобы сойти с ума, внезапно оказаться связанным, раздетым, терпеть порку, плохое питание и еще худшее обращение?» [49]
После череды подобных публичных протестов частные сумасшедшие дома в Лондоне в конечном итоге подверглись проверкам. Результаты шокировали: совершенно нормальные «люди [действительно] были заключены против своей воли» [50], и, как ни прискорбно, часто они оказывались там из-за своей странности или эксцентричности. Впоследствии, в 1774 году, был принят Закон о регулировании частных сумасшедших домов, и с этого момента частные лечебницы были обязаны проходить инспекции и получать лицензии от комиссаров в районе Лондона и мировых судей в провинции. С тех пор заключить в лечебницу любого «небедного» можно было только при наличии у него медицинского свидетельства о безумии. Однако стоит отметить, что этот закон не распространялся на бедных [51]. Более полувека спустя [52] около 75 % (примерно 9000) от об-щего числа нищих душевнобольных в районе Лондона все еще содержались в работных домах и государственных психиатрических лечебницах [53] – без официального подтверждения и часто в ужасных условиях [54].
В 1828 году был принят Закон о регулировании ухода и лечения душевнобольных в Англии – так называемый Закон о сумасшедших домах. Законодатели считали, что это надежный способ защитить здравомыслящих от заключения в сумасшедшие дома, а душевнобольных – от жестокого обращения. Теперь пациентам требовалось два свидетельства о невменяемости, подписанных разными врачами после приватной беседы. «Врач не мог подписать свидетельство, если был владельцем, совладельцем или приглашенным врачом принимающего сумасшедшего дома. Для пациентов-нищих требовалось только одно свидетельство врача, второе подписывалось мировым судьей, школьным учителем или юристом по делам бедных» [55].
Однако, несмотря на Закон о сумасшедших домах, случаи неправомерного лишения свободы, особенно среди богатых, которые хотели «избавиться» от неудобного члена семьи по какой-либо причине, оставались частыми. Многие из них были хорошо задокументированы и широко освещались. Часто супруга стояла на пути своего двуличного мужа или мать хотела отобрать прибыльный бизнес у собственного сына. Такие родственники обращались к лорду-канцлеру с просьбой провести «расследование на предмет безумия» – устаревшую процедуру, восходящую к 1324 году. По сути, ее можно описать как «жуткое зондирование английского ума на предмет странности и эксцентричности с целью пожизненного заключения за отклонение от нормы» [56]. Расследования обычно проводились в отношении богатых