– Для начала мне даже комиссионных с тебя не надо.
Девушка вырвала руку и замотала головой.
– Думаешь, слишком хороша для этого? – прошипела мадам. – Мне казалось, ты хочешь помочь родителям расплатиться с кредиторами.
– Хочу, но…
– Ладно, не буду больше тебя уговаривать. Сколько клиентов было у тебя сегодня, а? Один! И он не так много и выпил. – Она махнула в сторону Кюинь, которая флиртовала с каким‐то мужчиной. – Смотри, как хорошо справляется твоя сестра. Это ее третий клиент. Она уже выполнила норму. Похоже, тебе придется вернуться в деревню, а ей я разрешу остаться.
Мадам-тигрица вернула деньги солдату, встала на цыпочки и шепнула что‐то ему на ухо. Он покачал головой и пошел к бару, по дороге обхватив за талию одну из девушек. Они начали танцевать.
Чанг нашла свободный столик, села и принялась ждать, не сводя глаз с входной двери, однако новые клиенты не появлялись. Дела у Кюинь действительно шли хорошо: мужчина покупал ей один сайгонский чай за другим. На душе у Чанг становилось все тяжелее. Она не может бросить тут сестру совсем одну. Нужно остаться, нужно оберегать Кюинь.
Часы над входом показали половину десятого, и она закусила губу. У нее совсем немного времени, а потом бар закроется и начнется комендантский час. Чанг нашла мадам-тигрицу.
– Задняя комната, мадам, она ведь только для личных разговоров?
– Тебе не придется делать ничего такого, чего ты не захочешь. – Хозяйка повернулась к бармену и закричала: – Тут еще налить просят! Ты что, ослеп и оглох?
Закончив танцевать, солдат вернулся к Чанг и сделал рукой жест в сторону задней комнаты. Чанг закрыла глаза и кивнула, чувствуя, как на шее выступает холодный пот. В комнате было почти темно. С выстроившихся рядком диванов доносились приглушенные голоса других парочек. Чанг сложила руки на груди.
Солдат похлопал по дивану и по-вьетнамски попросил ее сесть рядом. Выполняя его просьбу, девушка велела себе сохранять спокойствие. Пока они будут разговаривать, ничего дурного этот парень не сделает.
– Ты хорошо говоришь по-вьетнамски, – начала она. – Где ты учился? Я могу помочь тебе подправить произношение.
Солдат придвинулся ближе, и щеки Чанг коснулись влажные губы. Изо рта у клиента сильно пахло спиртным. Чанг попыталась оттолкнуть его.
– Мадам обещала, что мы просто побеседуем.
– Гм, побеседуем? Беседы я тоже люблю. – Его рука легла на бедро девушки, скользнула под юбку.
– Нет. – Она попыталась встать, но клиент немедленно закинул ногу поперек ее коленей. Тяжелое тело навалилось на Чанг, ей захотелось закричать, но она боялась разозлить мадам-тигрицу.
– Тс-с. – Солдат погладил ее по лицу. – Нельзя мешать остальным.
– Пожалуйста… я не хочу тут находиться.
– Ну что ты, милая, будь пай-девочкой. – Он потянулся к ее блузке.
Чанг снова попыталась встать, но сильные руки не дали ей этого сделать.
– Тебе повезло, что у меня хорошее настроение, – хохотнул солдат. – Первый раз с мужчиной? Твоя стыдливость меня заводит. Просто сиди тихо. Ты же хочешь, чтобы мадам тебя похвалила?
Он больше не лапал ее, но нога по-прежнему лежала у нее на теле. Чанг почувствовала, как клиент возится с одеждой, услышала звук расстегиваемой молнии.
– Потрогай меня. – Солдат взял ее ладонь и положил себе на грудь. Рубашка оказалась расстегнута, и волосы на груди напомнили Чанг о ручной обезьянке, которую соседи держали у себя в садике. Девушка содрогнулась и подалась назад. – Пожалуйста, милая. – Он поймал ее руку и направил вниз, к своему паху.
– Нет, – шарахнулась в сторону Чанг. Кровь прилила к лицу. Неужели она коснулась интимной части мужского тела?
– Не будь такой застенчивой, малютка, – тяжело дыша, шепнул мужчина. Прежде чем Чанг успела хоть как‐то отреагировать, он обхватил ее, прижал к себе и крепко поцеловал в губы. Она сопротивлялась, но когда поцелуй прервался, обнаружила, что ее лицо прижато к потной груди. Повернув голову, чтобы вдохнуть, Чанг увидела в полумраке, как рука солдата ходит в паху туда-сюда.
Почувствовав отвращение, она зажмурилась. Тело солдата напряглось и словно окаменело. Он начал стонать, зашептал по-английски какие‐то слова. Будто кого‐то звал. Может быть, свою девушку, иначе откуда бы в голосе взяться такой нежности?
Чанг закусила губу, чтобы не закричать. Она думала о Хиеу, который сотни раз провожал ее из школы домой, а потом – из дома на рисовое поле. Она ни разу не позволила юноше до нее дотронуться. Они даже не целовались. Ей хотелось быть хорошей девочкой и остаться девственницей до брачной ночи, блюсти себя, сохраняя четыре женские добродетели, которым научила ее мама.
Солдат содрогнулся, и в лицо ей брызнуло что‐то горячее, липкое. Чанг отвернулась, боясь, что ее вот-вот вырвет.
* * *
Когда бар закрылся, Чанг вышла в ночь. Пустую улицу освещали лампочки, свисавшие с высоких металлических столбов. Налетевший ветер взметнул клочок бумаги к черному, усеянному огоньками осветительных снарядов небу. Вот бы тоже взлететь, как эта бумажка, выше фонарей, выше месяца в небесах! Только тогда Чанг смогла бы остаться наедине со всей тьмой этого мира.
Кюинь шла впереди с другими девушками. Старшая сестра чуть отстала, опустив голову и вспоминая сегодняшний вечер. Выскочив из задней комнаты, она заперлась в туалете, хорошенько поплакала и вернулась в бар. Там она просто сидела и смотрела, как Кюинь разговаривает с очередным мужчиной. Если сестра поворачивалась к ней, Чанг отводила взгляд, потому что не могла больше смотреть той в глаза.
Она подумала о доме и едва сдержала слезы. Когда проблемы с кредиторами только начались, она злилась на родителей за то, что пошли на поводу у мошенника. Но потом все обдумала и поняла: папа и мама всю жизнь старались дать дочерям лучшее, что только возможно в их положении. И мечтали заработать достаточно денег, чтобы отправить девочек на учебу за границу. Это и стало их ошибкой.
Кто‐то из идущих впереди остановился, поджидая ее.
– Мадам сказала, вы обе хорошо справились, – сообщила Хан. – Заработали достаточно, так что можете остаться. Молодцы!
– Почему ты меня не предупредила? – процедила сквозь зубы Чанг.
– О чем?
– О задней комнате.
– О, кто‐то уже позвал тебя туда? Повезло.
– Ты должна была предупредить, Хан.
– Да ладно тебе, Чанг. Мы называем ее комнатой развлечений. Идешь туда, развлекаешься со своим солдатом и получаешь за это деньги! Разве не здорово?
– Нет, Хан. Я не хочу делать то, чем там занимаются.
– Хочешь сказать, что ты лучше нас? – фыркнула Хан. – Слушай, я знаю, ты не в курсе, но мальчики и девочки сплошь и рядом занимаются таким друг с другом. Это называется доставлять удовольствие. Разве тебе не понравилось,